Однажды в Ларсии

Глава 5. Ставки растут

Для Сейронга день задался неважно. Раскалывалась голова, во рту пересохло — настоящая пустыня, а в груди — когда осознал, что же вчера занимался, поддавшись искушению — назрело гнетущее чувство вины.

Милати, привыкшая к поздним приходам мужа, поначалу не обратила внимания на его болезненное состояние, будучи уверенной в том, что волноваться не о чем. Однако когда Сейронг поднялся с постели и первым делом стал жадно пить воду, в голове жены возникли первые сомнения. Подозрения усилились, когда она заметила у мужа круги под глазами и учуяла неприятный запах, которым упорно старалась пренебречь.

— Где ты был вчера? — спросила она, преграждая путь в комнату.

Когда Милати говорила с ним в подобном тоне, Сейронг сразу забывал, что он глава семьи.

— Работал, — стараясь не смотреть жене в глаза, ответил извозчик.

— Правда? Больше ничего не хочешь сказать? — наступала Милати.

Мужчина почувствовал себя нашкодившим псом, которого обругал хозяин.

«А что, если она узнала?» — щеки провинившегося мужа запылали румянцем, совесть застонала, а слова застряли в горле. Ему было нечего ответить.

— Скажи мне правду, Сейронг, — потребовала Милати, продолжая сверлить его взглядом. Она не выносила вранья.

— Я работал... А потом зашел в «Радушие Мадей».

Извозчик совсем не горел желанием рассказывать о своих дальнейших действиях и, собравшись с духом, перешел в наступление:

— Да, я слегка выпил, ну и что с того? Мне нельзя отдохнуть?

— Отдыхай сколько влезет, — презрительно сказала жена. — Но в следующий раз имей хотя бы смелость сказать правду.

На самом деле женщина очень боялась лишь одного: под действием алкоголя старая болезнь мужа могла вернуться и разрушительным вихрем снова ворваться в их жизнь. Несмотря на все обещания и заверения, Милати помнила: несколько рюмок лубаки в компании друзей могли запросто перечеркнуть все усилия Сейронга по избавлению от азартной зависимости. И когда в их семье наконец‑то появились деньги, мысль о таком развитии событий ужасала Милати.

Извозчик прикусил язык. Он знал, что окажется неправ в любом случае. Мужчина подошел к жене и устало произнес:

— Милати, давай не будем ругаться. Просто так вышло. Ты же знаешь, я давным‑давно не позволял себе ничего подобного.

Это была правда.

— Давай забудем об этом, хорошо? — Сейронг ловил взгляд жены. — Тебе не о чем беспокоиться, поверь.

— Ты же знаешь, о чем я волнуюсь. Я не хочу... — начала жена.

— Перестань, — сморщился от резкой боли в голове Сейронг.

Сердце Милати невольно шевельнулось от сочувствия к мужу. Да, он хорошо погулял с друзьями, но ведь, в конце концов, ничего плохого не случилось. Иначе она бы обязательно почувствовала.

— Ложись, отдохни, — жена сменила гнев на милость. — Я замочу листья. И постарайся больше не терять шляпы.

Извозчик молча кивнул, сообразив, что оставил шляпу в борделе.

Помирившись с Милати и придя в себя, Сейронг вспомнил: сегодня на Арене состязаний — новое представление, о котором говорили вчерашние знакомые. Судя по их рассказам, «Укротители зверей» обещали стать самым захватывающим действом, которое только видела Ларсия, да и, возможно, весь мир. И пропустить зрелище он никак не мог.

Желая наладить отношения со своей второй половинкой и немного унять досаду от тяготившей душу измены, Сейронг позвал Милати и Таэри вместе с собой. Дочь отказалась сразу же, сославшись на излишнюю жестокость представления. Уговаривать жену, к удивлению извозчика, долго не пришлось. После недолгих сборов семейная пара покинула дом на рисовых полях и отправилась на Арену состязаний.

— Ну разве не одно из чудес света? — шепнула Милати, пораженная видом огромного сооружения, могучим каменным островом стоявшего посреди океана яркой зелени.

Под руку с мужем она стояла перед гигантским круглым зданием, высотой превосходившим все виденные ею ранее. На пяти широких ярусах, пронизанных арочными пролетами, могла бы расположиться целая армия, а внутри, если была бы возможность уместить их вплотную друг к другу, — добрая часть игровых заведений Ларсии.

Повсюду вокруг сновал и галдел народ, спешивший поскорее сделать ставки, протолкнуться внутрь и занять свои места.

Дождавшись своей очереди, Сейронг уже намеревался отдать входную плату, когда его окликнул знакомый голос, от которого мужчина вздрогнул. Он сделал вид, будто ничего не расслышал. Когда имя извозчика было повторено трижды — и голос с каждым разом звучал все ближе и ближе, — Милати остановилась и вопросительно посмотрела на мужа. С тяжелым предчувствием извозчик обернулся.

— Сейронг! Сейронг! Совсем оглох? Вчерашний хмель заложил уши? — ухмыльнулся Хугао, подбегая к семейной паре и тяжело дыша. — Здравствуй, Милати, — сложив ладони вместе, мужчина, выглядевший сегодня еще более неопрятно, чем обычно, отвесил поклон. Со вчерашнего вечера он так и не успел протрезветь. Не давая извозчику вставить ни слова, Хугао выплюнул фразу, после которой усилия Сейронга по примирению с женой были обращены в прах: — Слушай, дружище, не откажи старому приятелю, займи еще пару монет, ты ведь вчера выиграл целое состояние.

Сейронг замер на месте, лихорадочно соображая, что бы такое ответить и как выкрутиться из нелепой ситуации. Ощущая нарастающий, убийственный гнев Милати, извозчик сжался и будто бы уменьшился в росте. Он хотел бы сейчас провалиться сквозь землю и оказаться где‑нибудь очень‑очень далеко.

Милати резко высвободила руку и посмотрела на мужа с таким разочарованием, что Сейронг понял: вернуть доверие жены на этот раз будет еще сложнее. Не говоря ни слова, она развернулась и ушла.

Сейронг молча наблюдал, как быстрым шагом удаляется жена. Его пожирал стыд и грызла злоба на самого себя.

— Извини, дружище, я не хотел... — подал голос Хугао, осознав, что не следовало говорить о выигрыше при Милати. — Ну что насчет монет? Я отдам, честное слово.