Однажды в Лешково

Глава 6

- Ну, дела! – ахнула Люся и закашлялась, поперхнувшись. Возмущение, изумление, шок волной нахлынули на девушку.

- А, по-моему, как раз ничего удивительного, - засунув руки в карманы джинсовки, задумчиво произнесла Танья, глядя вслед удаляющейся паре, и, только, когда ребята скрылись вдалеке, встрепенулась, словно очнулась от транса.

Леся, поджав губы, сочувствующе погладила школьницу по плечу. Она была единственная, кто не провожал взглядом Бориса с Забавой, быстро отвернувшись в негодовании, восприняв поражение подруги как свое собственное.

Она никому не рассказывала, даже Танье, что по какой-то неизвестной причине загадала, если Боря все-таки обратит внимание на фею, то и сама русалочка доверится этому призрачному, неуловимому, как выдыхаемый на морозе воздух, чувству. Найдет в себе силы переступить через страх. Позволит себе почувствовать.

Стоит ли говорить, что Леся всегда плакала, когда смотрела советский фильм русалочке. Особенно девушку трогала музыкальная тема в нем, написанная композитором Евгением Крыловым. В ней нет никакой надежды или ложного обещания. Начинаясь сразу с обреченной тоски, мелодия прерывается звуком разбивающейся о водную гладь слезы, ноты выше, лишь терзают сердце, опять скатилась слеза. Нежный голос, поющий нараспев только усиливает чувство одиночества. И вместе с тем наступает некоторое смирение, все слезы выплаканы. Но вот к звукам пианино присоединилась трогательная скрипка. Русалочке остаётся только, печально улыбаясь, оставить принца с его избранницей, а самой, с благодарностью вспоминая все те мгновения, что ей довелось провести с возлюбленным, превратиться в морскую пену или стать призраком времени, если мы говорим о фильме. И вот, русалочки уже нет, так неожиданно, и в то же время ожидаемо, и музыка прерывается, словно последний вздох.

Но Борис вместо такой трогательной Таньи предпочел Забаву, а Леся была не высокого мнения о способности колдуньи к серьезным чувствам. И словно в поддержку ее слов Люся с жаром воскликнула.

- Это же ничего не значит! Мы же говорим о Забаве! – девушка попыталась выдавить улыбку, но получилась какая-то несуразная гримаса.

- И все мы знаем, чем эта история закончится, - вяло произнесла Леся.

- А Боря – дурак! – получив поддержку, продолжила разглагольствоваться дочь богатыря. – Все ж знают, что Забавка серьезных отношений не ищет! Так, было б с кем погулять вечерком, чтоб цветочки подарили, да и все!

- Леся, - укоризненно глянув на девушку, покачала головой Танья, - а вдруг, в этот раз серьезно?

- А если нет?! – запальчиво воскликнула Люся, обернувшись на фею, и, сжавшись, обиженно выпятила нижнюю губку, - он же мой брат! – И, отвернувшись, тихо добавила, - не хочу, чтобы моя подруга разбила ему сердце. Как мне потом с ней общаться?

Слова подруги вытащили Танью из глубин ее переживаний и заставили обратить свое внимание на Люсю. Что для нее значила эта перемена мест слагаемых? Ведь при плохом исходе ей придется выбирать между родным братом и близкой подругой. Как бы школьница ни хорохорилась, ни демонстрировала свою независимость, девчонки знали, Люся очень привязана к Боре, его мнение по мере того, как она взрослела, становилось даже более значимым, чем мнения отца. Беспокойство за юношу тенью проступило на лице девушки, вынудив умолкнуть обычно такую разговорчивую школьницу.

Леся и Танья обменялись взглядами. Обе прекрасно понимали, что это затишье перед бурей. Темпераментная, импульсивная дочь богатыря не могла долго находиться в состоянии покоя, особенно, когда ее что-то тревожило.

- Ты только не дави на него, - осторожно произнесла Леся, заглядывая в глаза подруги.

Та раздраженно повела плечами. По ее нахмуренным бровкам можно было догадаться, что роковая мысль уже поселившаяся в сознании Люси, обретает форму, создает план действий.

И, по многочисленному печальному опыту, Танья и Леся знали: от них уже ничего не зависит. Никакие слова способны изменить созданного в беспокойном мозгу школьницы импульса. Разве что ее связать…? Тогда еще шанс был бы.

Спешно попрощавшись с подругами, Люся со всех ног побежала к дому. Сердце ее колотилось так, что отдавалось болезненной пульсацией в висках. Жаль, девушка не могла перематывать время, ей казалось, она так медленно приближается к дому, взбегает на второй этаж, открывает дверь комнаты брата. Но того нет. Оббежав весь дом, Люся кинулась во двор, где ее мама, Валерия Игоревна, собирала последние остатки былого урожая.

- А-а, вот и ты, - выпрямляясь, улыбнулась она дочери.

Это была статная, крепкого телосложения женщина с темно-русыми волосами, крупными чертами лица, не лишенного при этом обаяния. Возможно, Люся родилась не богатыршей как раз по той простой причине, что и ее мама происходила из небогатырской семьи. Родители отца, конечно, с неодобрением глядело на этот мезальянс, но ничем не смогли пронять и отвадить от неугодной невестки своего упертого сына. Свадьбу сыграли. Вскоре родился Борис, богатырь, и бабушка с дедушкой успокоились. И уже после рождения же Люси даже несильно причитали, когда обнаружилось, что девочка не унаследовала их кровь.

- Курятник уже ждет, - спокойным, ровным голосом напомнила Валерия Игоревна.

- А Боря еще не приходил? – несмотря на сбитое дыхание, выдавила школьница, жадно хватая ртом воздух.

- Еще нет, - и тут густые брови женщины срослись на переносице, - случилось чего?