Однажды в Лешково

Глава 10

- Так, девки, вы это, не выглядите больно довольными, - посоветовала им Клавдия Ягинична, перед тем они переступили порог дома, над которым красовался пожелтевший и потускневший от времени конский череп. Некогда гладкий, теперь его поверхность покрывала паутина тонких трещин.

По детству Танья ужасно пугалась мертвого оскала этого древнего черепа, пока бабушка не объяснила, что он их оберегает от недоброго. С того дня фея начала иначе смотреть на этот массивный оберег, даже порой здоровалась и прощалась с ним.

Вот и сейчас невольно взглянув на него, девушка столкнулась с пустыми глазницами, которые смотрели на провинившихся подруг со всем свойственным коню неодобрением. Понурив голову, фея закрыла за собой дверь.

- А-а! – уже грозно раздавалось из кухни, откуда, тяжело ступая, вышла Ноябрина Ягинична. – Гулены! Ушли, никому ничего не сказали! Я почему должна позориться и искать вас по всем соседям?

- Да тьфу на тебя, не искали мы их по соседям, - опровергла ее слова Клавдия Ягинична. – Хорошо, Драган, вон, видел их, рассказал.

- Драган? – нахмурившись, повторила Леся.

- Точно! Он же нас видел! – громко зашептала Танья, повернувшись к подруге.

- Не важно! – не унималась Ноябрина Ягинична. – Матери, в кои-то веки, дали отгул! Думала, с…

- О-о! Ругают не меня! – перебила неизвестно откуда взявшаяся Верея.

Сцепив руки за спиной, девчонка стреляла своими хитрыми глазками и даже не пыталась сдержать довольную улыбку.

- Брысь отсюдова! Сейчас и тебе влетит! – праведного гнева матери хватало на всех.

- За что? – округлила свои глаза девчушка. Но в них не было ни капли страха.

- А что? Хочешь сказать, не за что? – уперев руки в бока, прищурилась женщина.

Прикинув что-то в голове, Верея спешно ретировалась наверх.

- Еще одна, пигалица! – проводив дочь взглядом, покачала головой Ноябрина Ягинична. – На чем я остановилась?

- Да хватит девок морозить! – вмешалась бабушка, которая сама ужасно устала. – Они уже наказанные! Будут мне грибы помогать чистить, - с этими словами Клавдия Ягинична направилась на кухню.

Тяжело вздыхая, девушки поплелись следом.

- Пусть поедят сначала, а то ж не ели ничего! – и колдунья направилась вместе со всеми на кухню. – Леся, а чего ты хромаешь?

Накормив нерадивых путешественниц, Ноябрина Ягинична взялась за ушибленную ногу Леси. К слову сказать, женщина была довольно талантливой целительницей и знахаркой, хорошо разбиралась в лекарственных растениях, да и в недугах людей, в том числе и душевных. Вот только последнее лечить не бралась, считая это слишком тонким ремеслом. В отличие от своей матери. Клавдию Ягиничну хлебом не корми, дай в душе покопаться. Но делала женщина это умело, никому еще вреда не принесла. Потому частенько и захаживали односельчане в дом к наследницам Бабы Яги: кому мазь от болей в спине, а кому отвар от разбитого сердца.

- Как умудрилась-то? – закончив, вытирая рук, поинтересовалась Ноябрина Ягинична.

Леся бросила быстрый взгляд на подругу, спрашивая разрешения рассказать. У Таньи обычно не было секретов от родных. Потому, кивнула, давая свое разрешение.

Новость о том, что Танья вновь пробовала летать, вызвала у бабушки бурный восторг. Обожая небо, Клавдия Ягинична на дальние расстояния передвигалась исключительно в ступе, в связи с чем в близлежащих населенных пунктах, куда древняя колдунья порой залетала, специально придумали правила дорожного движения для столь специфичного транспорта. И, конечно же, старушка тут же начала планировать, как они с внучкой полетят туда-то за тем-то, потому что годы у нее уже не те, и требуется помощница.

- Мама, успокойтесь! Ребенок только учиться начал! – осаживала ее Ноябрина Ягинична. – Запугаете мне девчонку! Она опять летать перестанет!

- Ой, прям запуганные все какие! – защищалась Клавдия Ягинична. – Но ты, дочка, молодец! – ласково похлопав внучку по руке, улыбнулась женщина сияющими глазами.

На лице Таньи в ответ проступила скромная улыбка.

- Поели, попили, а теперь за работу! – шустро скомандовала Клавдия Ягинична, хлопнув в ладоши.

Приятный оранжевый свет старомодной люстры советского образца мягко разлился по кухне. Не играло радио, встроенное в стену. Не ходила на голове Верея. Не вспыхивал рябой картинкой экран телевизора, ровесника Таньи и Леси. Не доносился шум с улицы. Повсюду царила тишина. Та особая, вечерняя, неспешная тишина, так характерная для домашних посиделок на кухне. Она не нарушается даже разговором, который сам словно становится частью всеобщего умиротворения. Тиша сквозит в каждой паузе, в каждом дыхании.

- Ну, и что там у вас случилось? – деловито поправляя халат, спросила мама Таньи.

- Да это… Борис, в общем. Ему Забава нравится, - покусывая губы, сообщила фея.

- Вот те раз! – ахнула бабушка. – А давеча тебя провожал!

- Мама, успокойтесь! – зыркнула на нее Ноябрина Ягинична. – Погоди, это когда тебя Боря провожал?

- Да это случайно вышло! – вот как с первой минуты той злосчастной прогулки Танья пожалела о ней, так это сожаление и продолжалось.