Однажды в Лешково

Глава 17

А в доме Ягиничны даже в этот праздник Осеннего равноденствия было необычайно шумно и оживленно. Именно этот день, как оказалось, и выбрала, чтобы провести его с семьей комская колдунья. Йомична была неприятной наружности ведьма, с лохматыми ресницами, длинным бородавчатым носом и необъятным бампером, выступавшим частым предметом для шуток со стороны Клавдии Ягиничны. К слову сказать, Ймична как будто и сама нарывалась на них. Сидя на стуле и занимаясь прядением, она то и дело ерзала и ворчала.

- Какие у вас стулья неудобные, жесткие, узкие.

- Так свои бы принесла, я не знаю, - отвечала ей Ягинична-старшая. – Обзавелась габаритными фихурами и еще ерничает!

Леся и Танья переглянулись, наблюдая за этим номером. Девушки испытывали некоторую неловкость, которая возникает всякий раз, как сталкиваешься с малознакомым родственником.

Семейство обосновалось в гостиной. Разложив стол, женщины пытались уместить на нем блюда, а младшие занимались сервировкой. Верея недовольно хмурилась, что ее тоже приставили к работе. Под пристальным надзором Ноябрины Ягиничны, девочка расставляла фужеры.

- Ой, лишние тарелки, - уставившись на стол, произнесла Танья, пытаясь понять, как же так просчиталась.

- Не лишние, - деловито вставая за спиной внучки, заявила Клавдия Ягинична. – Это председатель наш, Михаил Михайлович, хочет с кралей своей познакомить.

- Тебя? – воззрилась на бабушку фея.

- А кого ш! Я в людях-то разбираюсь, - с гордостью произнесла женщина. – Не всяк сможет в нашем сказочном селе жить.

Танья задумалась. Никогда прежде подобное не приходило ей в голову. А ведь у ее одноклассника, Драгана, мать как раз-таки и не смогла выдержать здешний особый колорит и ушла из семьи, бросив не только своего мужа, но и сына, решив начать все с чистого листа в «нормальном» мире.

- О! Пришли! – оповестила Клавдия Ягинична, принюхиваясь, еще до того, как раздался звонок в дверь.

На пороге стоял неизменно улыбающийся невысокого роста мужичок с выпирающим пузиком, коренастенький. У глаза бельмом красовалась то ли родинка, то ли бородавка. Но, признаться, она невероятно шла круглому лицу председателя. На мужчине был аккуратный, идеально выглаженный костюм тройка, в одной руке шляпа, прижатая к груди, во второй пакет с гостинцем.

- Здравствуйте, Клавдия Ягинична, - весело поздоровался он с женщиной, проходя в дом.

- Здравствуй, Миша, здравствуй, - ласково поприветствовала его колдунья.

Спутницей председателя оказалась средних лет женщина со жгучими черными волосами, завитыми через бигуди, среднего телосложения, с очень ярким макияжем, особенно выделялись выкрашенный яркой красной помадой рот, над которым проступала небольшая мушка.

Судя по лицу женщины, она успела во всех подробностях рассмотреть череп лошади, красующийся над дверью.

Поздоровавшись без особого энтузиазма, она прошла в гостиную и застыла, как вкопанная, неприлично пристально уставившись на крылья Таньи.

- Рот закрой, а то мухи налетят, - в полголоса произнесла Клавдия Ягинична, проходя мимо гостьи.

Игривый перезвон фужеров, звонкий смех, звуки, сообщающие о полном гастрономическом экстазе, и в разрез со всеобщим весельем только кислая мина спутницы Михаила Михайлович, исподлобья оглядывающей всех присутствующих, особо задерживая свое внимание на Танье и Йомичне. Вид последней вообще вызывал у женщины брезгливое содрогание, что не могло остаться незамеченным для лесной колдуньи.

Верея, смекнув, что гостье крайне некомфортно среди сказочных созданий, тут же принялась рассказывать про леших, домовых, о своих занятиях с банками и склянками, добивая несчастную. И никакие грозные взгляды со стороны Ноябрины Ягиничны не могли прервать этот поток издевательств.

- Ну, как вам она? – подловив Клавдию Ягиничну у кухни, куда колдунья относила пустые тарелки, с воодушевлением поинтересовался председатель.

- Ну, шо я тебе скажу, - украдкой глянув через плечо на гостью, произнесла хозяйка дома. – Бросай ты ее, ладу у тебя с ней не будет, это я тебе говорю, - вполголоса посоветовала она. – Не приживется у нас, - выдохнула как итог Клавдия Ягинична.

- Эх! – вздохнул мужчина и, оторвав взгляд от пола, доверчиво глядя на колдунью, при этом не теряя улыбки, сообщил, - да я и сам, признаться видел. Да-а, - какая-то тоска проскользнула в этом коротком слове, - сами понимаете, тяжело одному. А так хочется простого домашнего тепла, уюта. Вот как у вас! – улыбка на глазах теряла всю свою оживленность, превращаясь в печальную, вдохновленную. Так обычно улыбаются люди, которые, стараясь верить в лучшее, все-таки вынуждены с горечью признать, что, возможно, на их улице так и не будет праздника.

- А ты среди наших поищи! – не растерялась Клавдия Ягинична.

- Среди наших? Так у нас тут, бабушка, одни колдуньи. А кто не колдуньи, те замужем, а кто не замужем, те бабушки! – коротко рассмеялся председатель.

- А почтальонша наша? – женщина выразительно глянула на собеседника.

- Зинаида? – и новый, полный жизни огонек зажегся в глазах Михаила Михайлович. – Так-так-так, - пробормотал он. Было видно, как запущенная идея уже приводила в движение механизм под названием мозг в лысой голове мужчины.