Однажды в Лешково

Глава 36

Свадьба – это всегда яркое, радостное событие, как правило, отмечающееся бурно, громко. А в селе Лешково это еще и таинство, каждый шаг в котором наполнен особым, сакральным смыслом.

Поскольку новолуние выпало на рабочий день, то взрослые заранее позаботились взять отгулы, а младшее поколение получало от школы сокращенный день. Наверное, поэтому дети с самого утра названивали и поздравляли счастливую невесту, несмотря на то, что первый звонок пришелся на шесть утра.

С самого утра в доме почтальонши Зинаиды шла подготовка. Официально перед государством они с председателем уже значились мужем и женой, но не перед духами.

Зинаида сидела на табуретке в собственноручно вышитом белом сарафане. Причудливый орнамент алел вокруг рукавов, выреза горла и тянулся вдоль подола, защищая все возможные прорехи от зла. Вокруг женщины суетились остальные жительницы села: накручивали ее коротко стриженные волосы на бигуди, наносили макияж, носились с фатой и ленточками. И все это под старые добрые песни, как обрядовые, так и те, что обычно крутят по передаче «Утренняя почта».

- Ах, Таня, Таня, Танечка, - запела Катерина Ильинична.

- Какая Таня!? Ты об чем поешь? У нас же Зина! – тут же накинулась на нее Марфа Ивановна.

- Ну, Зина, Зина, Зиночка, - воинственно перепела пожилая женщина.

- Да не ссорьтесь вы! – одернула их Клавдия Ягинична.

- Доброе братство – лучше богатства! – вставила Лукерья Новгородская.

- Фату, фату когда? – суетилась мама Глеба, бойкая Таисия. Женщина казалась слишком маленькой, всего полтора метра росту, чтобы носить такое важное и длинное имя. Потому и кликали все ее по-простому, Тоська.

- Да погоди ты! Еще не завили, - цыкнула на нее мама Валерия Игоревна.

- А что, Клавдия Ягинична, кудесник свинью заколол? – деловито поинтересовалась своим гнусавым голосом Зинаида.

- Заколол, моя хорошая! – отозвалась старая колдунья.

- А что, может быть, лучше было корову? – вдруг осведомилась невеста.

- Нет, свинья в самый раз, - уверила ее пожилая женщина.

- Да? Ну и отлично! – лицо почтальонши вмиг приняло самое довольное выражение в мире, сияя в своем нехитром счастье.

- Я буду вместо, вместо, вместо нее твоя невеста честно, честнаяЕ, - не унималась Катерина Ильинична.

- Ты что ж такое поешь?! – взвизгнула Марфа Ивановна. – Совсем уже кукуха поехала?

- Это хит! – в тон ей настаивала пожилая женщина.

Домик у нее был хоть и ладный, но небольшой. Потому гостьи постоянно натыкались друг на друга, взвизгивали, обжигая или обливая случайно друг друга.

- А где, Зинка, жить собираетесь? – поинтересовалась Ноябрина Ягинична мимоходом.

- Ой, - махнула рукой почтальонша, - все-таки у него. А то у меня и не развернешься, - просвистела окончание слова женщина.

Остальные одобрительно закивали.

- А этот дом? – полюбопытствовала внучка Катерины Ильиничны. Будучи портнихой, она самолично выкраивала и шила платье невесты и невероятно гордилась выполненной работой.

- Да как дачу оставим. Много картошки не бывает. Я так считаю, - со знанием дела сообщила Зинаида.

И вновь согласные кивки.

Казалось, всеобщее оживление подхватили все, окунувшись в радостное предчувствие скорого торжества. И только Искра, женщина по внешнему виду лет тридцати, мама Мала и Златы, оставалась собранно серьезной, не позволяя себе взглянуть чужому счастью в глаза.

Обладая от природы нежными чертами лица, своим суровым взглядом колдунья исказила свой лик, сделав холодным и резким. Остальные женщины побаивались ее, обходили стороной. Для многих оставалось непонятным, как у нее мог родиться сын? С кем она спуталась? Сказочные жители страшились этой, поддернутой туманом, тайны. Еще более страшной ее делала смерть матери Искры, скончавшейся аккурат за девять месяцев до рождения внука. В то время в воздухе витали шепотки, что колдунья принесла свою мать в жертву, дабы заполучить сына.

Шепотки прекратились только с появлением второго ребенка, маленькой колдуньи Златы.

Мал же, несмотря на мутную историю, связанную с его рождением, рос самым обыкновенным мальчишкой. Ни колдовского дара, ни удали богатырской. Словом, ничем не был примечателен. Это-то и помогло Малу не чувствовать себя чужим среди сверстников. Друзья юноши – Глеб и Кирилл, самые простые, не сказочные мальчишки. Только по нелепой случайности в их компанию затесался богатырь Ратко, да так и остался верным, пусть и излишне хвастливым, другом.

На одного только человека со всего села не действовал жесткий взгляд Искры. Клавдию Ягиничну. Мягким, сострадательным взглядом смотрела старая колдунья на женщину, губы растягивались в задумчивую, печальную линию при ее виде. Ноябрина Ягинична давно поняла, что ее мать вхожа в эту страшную тайну, но молчит, как партизан. И, сколько бы ни пыталась колдунья, Ягинична старшая ни разу ни обмолвилась, даже намека не кинула.

Когда все приготовления были исполнены, а лицо Зиночки закрывала вуаль, потоком хлынули на промозглый осенний воздух жительницы села Лешково.