Однажды в Лешково

Глава 45

Мирослава, мучая себя, ходила из стороны в сторону, пытаясь собраться с силами. Вначале она сделала зарубку на пять часов, затем на шесть. Но шел уже восьмой, а она так и не набрала заветный номер. Колдунья думала, что наконец-то решилась рассказать все Малу о том, что еще до приключившегося несчастья с приворотом ей приходили видения о нем. Девушка опасалась реакции друга, что тот испугается, ведь отныне ее все чаще будут посещать плохие предчувствия на его счет. Увы, но таково проклятие наследниц Недоли. Подпустив кого-то близко к своему сердцу, они навечно обречены из темных глубин видений наблюдать за всеми ударами, что подготовила им Судьба. Именно по этой причине Мирослава старалась ни с кем особо не сближаться.

Ведь такие новости не преподнесешь мимоходом, рассказывая, как прошел день. Для них не подходит легкомысленное «кстати».

Решившись, Мирослава спустилась вниз и, выглянув из коридора в зал, дабы удостовериться, что сестра и мама смотрят очередной выпуск «Кто хочет стать миллионером», поспешила набрать номер. Как назло, пальцы попадали не по тем цифрам, а дисковод крутился до жути медленно, при этом издавая самый противный скрип. Колдунья была готова поспорить, что прежде тот двигался быстро и практически бесшумно.

- Соскучилась? – откуда-то Мал знал, что звонила именно Мирослава.

- Ой, ошиблась номером! – притворно ахнула девушка.

- Мира, - ласково позвал ее парень.

Школьница опустилась в кресло, прижав трубку к самому уху.

- Что стряслось?

- Мне нужно тебе кое-что рассказать…

И колдунья поведала, как, незадолго то приворота, ей привиделся Мал. Юноша метался в темноте, не находя выход. Когда же он повернулся к колдунье лицом, глаза его заволокла пелена.

- Будем честны, мы бы все равно не разгадали это виденье, - спокойным тоном рассудил Мал. – А какие тогда видения тебе приходят о контрольных? Небо разрезает молния и ударяет в ученика, деля на то количество частей, какую оценку он получит? – пошутил одноклассник.

- Извини, что видения не приходят текстом. Желательно, развернутым сложносочиненным или подчиненным предложением, - вспыхнула девушка.

- А почему ты тогда не верила, что меня приворожили? – прямо спросил юноша.

Мирослава растерялась, никак не ожидая такого подвоха. В конце концов, необходимо было что-то ответить. И девушка честно сказала:

- Я не хотела верить. Было так удобно думать, что тебе лучше с другой, ведь тогда…

- Тогда тебе не будут приходить плохие видения обо мне? Ты ведь боишься, что меня это оттолкнет? – Мала удивляли те грани, которые постепенно раскрывались в Мирославе. Колючая, скорая до сглаза, неприступная, на деле девушка оказалась волнующей, временами нерешительной, нежной. Она была подобна прекрасной белой розой с острыми шипами, призванными не столько причинять боль, сколько защищать ее саму. И все же шипы никуда не делись, и Малу приносило тягучее, болезненное удовольствие натыкаться на них.

- Как ты понял?

Колдунья поражалась, и вместе с тем ее пленяло то, с какой легкостью юноша читает ее.

- Насколько сильно ты меня проклянешь, если я отвечу, чтобы это не так уж и сложно? – тихо рассмеялся Мал.

- До гнилых личинок в супе, - с мрачным удовольствием протянула Мирослава.

- Мило, - тепло улыбнулся одноклассник.

И, несмотря на то, что она не видела его лица, а голос спиралями добирался до телефонной трубки, Мирослава ощутила близость юноши и исходящий от него свет.

Непростой предстояло быть грядущей ночи. Плотные тучи стягивались, не давая лунному свету пролиться на землю, скалились, ликуя своей легкой победе, предоставляя ночи красоваться в полную, жуткую силу. Пришла она степенно, пред ее величием стих ветер. Как хозяйка, ночь церемонно подготовила свои владения к страшному ритуалу. В полночный час колдунью лишали сил. Убывающая луна виновато, пристыжено старалась подглядеть сквозь редкие бреши, но тучи безукоризненно выполняли наказ нынешней хозяйки: чтобы ни одна забывшаяся птица, ни строптивый ветерок, ни невольный лунный свет не смели нарушать таинства. Плотно затворили ставни жители села Лешково в эту жуткую ночь.

За полчаса до полуночи Клавдия Ягинична с тяжелым сердцем вышла из дома. Ей и в прежние времена приходилось лишать колдовского дара, и никогда сие действие не давалось женщине легко, какой бы обвиняемая ни была. Кто колдунья без своих сил? Словно птица без крыльев. Сгинет, иссохнет. Краток век этих несчастных, чуть больше человеческого. А что это для мира Нави? Вздох.

Суров закон. Да только разве ж можно по-другому? Как еще уберечься простым людям от великой силы? Посему и было предписано еще в далеком 1918 году ту колдунью, что посягнет на покой человеческого мира лишить навеки колдовских чар. И исполнять сей страшный приговор надлежало самой древней колдунье, что обитала в тех краях. В селе Лешково эти обязанности ложились на плечи Клавдии Ягиничны. Напрасно она думала, что прошли времена, когда, чтобы защитить людей от козней злой силы, приходилось ей лишать колдунью ее дара. Ошибалась, считая этот пункт простой предусмотрительной формальностью.

В случае же с Любавой это было не просто выполнение закона. Не лишить нерадивую колдунью сил – означало обречь девушку на смерть. Прочно присосалась к ней темная сущность, вдоволь упиваясь молодой силой. Не понимала колдунья, что возвращение сознания – это последний аккорд в ее страшной песне. За этим кратким пробуждением последует вечный сон.