Однажды в Париже

Глава 11. Тревожные мысли

Я не спала почти всю ночь. Каждый раз, когда закрывала глаза, мысли возвращались к тому моменту на мосту. Я пыталась понять, что именно меня так потрясло: его слова, его прикосновение или то, что я позволила себе снова что-то почувствовать.

Села у окна с чашкой чая, глядя на ночной Париж. Улицы были почти пусты, лишь редкие машины проезжали под моими окнами, оставляя световые блики на мокрой мостовой. Этот город был для меня чем-то новым, чужим, но именно здесь я начала ощущать, как постепенно возвращаюсь к жизни.

Вспомнила, как чувствовала себя после развода: пустота, гнев, боль, а затем — ничего. Я жила как на автомате, выполняла свои обязанности, улыбалась, когда это требовалось, но не чувствовала ничего.

Александр внезапно появился в моей жизни, нарушив этот баланс. Он был одновременно спокойным и тревожащим, заставляя меня сомневаться — можно ли снова доверять, снова открываться, снова чувствовать.

“Что я делаю?” — подумала, опираясь лбом о холодное стекло. Через несколько дней вернусь домой, к своей привычной жизни. Но могу ли я уже называть её привычной, если с каждым днём ощущаю, как она отдаляется?

Утром пошла в кофейню, надеясь найти ответы хотя бы на часть своих вопросов. Александр уже ждал меня. Его присутствие, как всегда, было одновременно спокойным и напряжённым.

— Доброе утро, — сказал он, поднимая взгляд.

— Доброе, — ответила, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Несколько минут мы разговаривали о пустяках: о погоде, о новых книжных изданиях, о необычных витринах, которые я заметила на прогулке. Но я ощущала, что между нами витает что-то невысказанное. И не могла найти слов, чтобы начать.

— У вас всё в порядке? — спросил Александр, его взгляд стал чуть серьёзнее.

— Да, конечно, — опустила глаза, не желая встречаться с ним взглядом.

Но он не отступал.

— Если хотите, мы можем не говорить об этом, — спокойно сказал он.

— О чём?

— О том, что произошло вчера, — прямо ответил он.

Я отвела взгляд, мои пальцы слегка дрожали.

— Я… не знаю, как это объяснить, — призналась я.

— Не нужно ничего объяснять, — ответил он. — Я тоже не знаю.

Эти слова должны были меня успокоить, но почему-то только усилили смятение.

Мы вышли из кофейни и решили прогуляться. На этот раз Александр предложил пойти в парк, где было меньше людей. Я шагала рядом, ощущая, как внутри зарождается беспокойство, которое я не могла игнорировать.

— Иногда мне кажется, что я не готова к тому, что происходит, — сказала я наконец.

— Это нормально, — ответил он. — Мы все не готовы.

— А вы? — спросила я. — Вы готовы?

Александр остановился, глядя вперёд, словно раздумывая над моим вопросом.

— Не знаю, — сказал он. — Но, наверное, это и не важно. Главное — просто попробовать.

Его слова звучали просто, но я чувствовала в них что-то большее.

— Александр, — тихо сказала я, — я уезжаю через несколько дней.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень, словно он знал, что услышит это.

— Я знаю, — ответил он.

— И вас это не волнует?

Он сделал шаг вперёд.

— Это волнует меня больше, чем я готов признать, — сказал он. — Но это ничего не меняет.

— Почему?

— Потому что иногда важнее просто прожить момент, чем думать о том, что будет дальше.

Мой взгляд смягчился, но внутри всё ещё бушевал шторм.

— Вы всегда так уверены?

Он слегка улыбнулся, но в этой улыбке была грусть.

— Нет, — ответил он. — Но в этом я уверен.

Когда мы дошли до конца парка, Александр вдруг остановился.

— Я должен спросить, Светлана, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Почему вы держитесь на расстоянии?

Я замерла, не ожидая такого вопроса.

— Я… не уверена, — честно призналась я.

— Вы боитесь меня? Или себя?

Его слова заставили меня внутренне содрогнуться. Я хотела ответить, но не смогла.

— Знаете, — продолжил он, — иногда страх — это то, что удерживает нас от того, что нам действительно нужно.

Эти слова эхом отдавались в моих мыслях весь оставшийся день.

Когда я вернулась домой, долго сидела у окна, глядя на вечерний Париж. Моё сердце было переполнено вопросами, на которые у меня не было ответов.

Но одно знала точно: Александр разрушил мою броню.