Однажды в Рождественский сочельник

Эпизод шестой

“Кошмарный год! - думала Тамара, сороколетняя блондинка, ставя точку в годовом балансе. Она умела думать о своем, подбивая цифры в бухгалтерских документах.   Сначала у нее умер муж. Ему всего тридцать семь было. Желудок, желудок. Вот и лечили желудок. А оказалось, сердце. Прихватило на работе, и помочь никто не смог. Так за станком и помер. Троих детей осиротил. Мал, мала, меньше.

 Старший Алешка, правда, уже большой. Сам добытчик. Несмотря на то, что ему всего семнадцать и учится в выпускном классе, уже деньги зарабатывает. И не абы чем. Компьютеры ремонтирует. Гений. Ему бы в какой престижный ВУЗ. Но где деньги взять? Даже если на бюджет поступит, жить-то на что-то надо. А здесь своим огородом как-нибудь проживем. 

Хороший парень вырос. Решил в местный колледж идти. А потом корочки будут, так и дальше куда. 

И было в кого. Папашка-то его головастый был. Только бессовестный. Как узнал, что Томка забеременела, так мать с деньгами прислал - на аборт. Сам даже не показался. Несостоявшаяся свекровь тогда долго скандалила, настаивала, что она, Тамара, не пара такому гениальному инженеру. Ему ведь одна дорога - в Москву, а-то и за границу. 

Девушка тогда после ее скандала в областную больницу попала с угрозой выкидыша. И пролежала там почти весь срок до родов. Одна мамочка поддержала ее. И ребенка помогла вырастить. Да еще Паша, влюбленный в нее парень. Долго окучивал брошенку с довеском. И она сдалась. И потом ни одного дня не пожалела. Он стал замечательным отцом и Алешке, и двум девчонкам.

Пусть не смог затмить первую любовь, но стал второй, спокойной и надежной.

А вот теперь Тамаре приходилось крутиться на трех работах, чтобы детей содержать, поддерживать и выхаживать маму, которая совсем головой тронулась. То нормально все, то никого не узнает. Врачи говорят, что это старческая деменция и руками разводят, мол, сделать ничего нельзя.

А у Томки слезы. Вчера пожилая женщина, сидя на кровати, спросила ее:

• Девушка, покажите мне, пожалуйста, где выход из зала ожидания.
• Мамочка, ты дома. Все хорошо. - Дочь гладила седые волосы женщины, заглядывала в прозрачные светлые-светлые голубые глаза.

А та фокусировала зрение на лице дочери и недоверчиво спрашивала:

• Я ваша мама? Вы не шутите? - А Тома стояла, обнимая седую голову своей мамочки, гладила худенькие теплые плечи и плакала.

Средняя дочка, Алина, радует своими успехами в учебе. Отличница, умница, красавица. Недаром в седьмом классе уже второй год на школьной елке незаменимая Снегурочка. Правда, платье пришлось самой шить - из соседкиного свадебного. Хорошо та по дешевке продала. И за бабушкой Алинка присматривает. Днем, когда Тома на работе, и накормит, и до туалета доведет.

А младшая, Лерочка, - шило в попе. Перед праздниками опять воспитательница жаловалась, мол, кусается. Своего неизменного поклонника, Витьку, за позвоночник покусала. Как это возможно? Пришлось наказывать. А она в углу стоит и поет: “Мне пох, пох, потому что я люблю, но веду себя так, словно мне пох, пох…” Тома сначала не прислушивалась, думала дочка про Винни Пуха поет: пух, пух. Но потом краем сознания уловила, что слова-то остальные слишком взрослые, про любовь. Прислушалась. И выпала в осадок.

• Дочь, а где ты такую песенку слушала?
• У нашей нянечки в тихий час.
• Она что музыку включает, когда вы спать должны? - в голове просто не укладывалось. Какой соплячке доверили детский сон охранять, если такие песни в ее репертуаре?
• Да нет, она в наушниках. Только сидит рядом с моей кроватью, и я все слышу. Да ты не переживай, мамочка. Мне эти песенки даже нравятся. Еще “Я съел деда”, “На моем запястье айс, эта сука Пенивайс…”
• Все-все-все! Я поняла. Валерия, эти песни можно петь только взрослым. Если ты будешь повторять, то никогда не вырастешь. Такой и останешься. Ты меня поняла?
• Да, мамочка! Я больше не буду петь нянькины песни. Я очень хочу вырасти. А можно мне из угла выйти? У меня уже ножки устали. А еще мороженку купишь?

Маленькая шантажистка осторожно выбиралась из места заточения, преданно шрековскими глазами гипнотизируя мать.

• Выходи. Иди в комнате игрушки собери и бабушке новогодний стишок расскажи.
• А ты что еще их не собрала? - пройдоха закусила губенку, - тогда я еще немножко постою.

Тамара рассмеялась:

• Иди-иди хитрюжина. - Настроение поднялось. Как поднималось всегда при общении с самыми замечательными детьми на свете. Но зарубку, что надо с воспитательницей поговорить насчет музыкального репертуара работников детского сада, сделала.

Однако нужно было бежать в магазин. Завтра Рождество. Когда-то давным-давно, в прошлой жизни красивая девочка Тамара очень любила новогодние и рождественские праздники, подарки, суету, верила в чудеса. Теперь осталось только горечь разочарования от всей этой жизни. Чтобы закупить все в одном месте, она решила съездить в торговый центр, расположенный в другом конце города.

Автобус не довез Тому до супермаркета целую остановку - сломался, и она пошла пешком, не торопясь, наслаждаясь редкой прогулкой и одиночеством.

Проходя мимо сквера, женщина остановилась и свернула: “Пять минуточек посижу вон на той чистенькой скамеечке. Подышу”. 

У скамейки стояла шикарная елочка. Из украшений на ней висели лишь два шара. “Наверное, остальное украли”, - подумала и заглянула в одну из игрушек, чтобы поправить шапку. Там увидела красивое классической красотой, пока не сильно тронутое временем лицо, выбившиеся светлые кудряшки. 

Да, наверное, хотелось бы ей встретить еще раз своего Борюсика, посмотреть в его бесстыжие глаза. И хотелось бы, чтобы он о сыне узнал. Какой замечательный вырос! Хотя, у него, наверное и своих куча. Там за границей возможностей больше, чем здесь, в провинции. 

А как бы было, если бы тогда они не расстались? За всю свою жизнь она придумала много всяких продолжений их любви, и счастливых, и несчастных.