Однажды в Рождественский сочельник

Эпизод седьмой

Ванька бежал из торгового центра с женской сумкой. Вообще-то воровал он впервые. До этого, в основном, попрошайничал. Бывало, что и подрабатывал. Но одиннадцатилетнего подростка, да еще и плохо одетого, мало кто возьмет на работу. 

Это был его четвертый побег из детского дома. Воспиталка грозила в следующий раз посадить бегунка в карцер. Но он был не из пугливых. Лучше так, чем в их тюрьме. 

До девяти лет Ванька жил с бабушкой в Москве. Дед был ученым, и квартиру когда-то получил от государства огромную. Кухня была с детдомовский актовый зал. А еще дедов кабинет, в который бабушка Ваньку не пускала и сохраняла в нем все так, как было при деде. Несколько спален, гостиная, кабинет. Ванька жил - кум королю, брат министру. Кроме них с бабушкой в квартире обитали горничная и кухарка.

Родителей мальчик почти не видел. Они работали геологами и скитались по стране в поисках полезных ископаемых. Домой бывали наездами. Совсем маленьким Ванька воспринимал маму и папу, как Деда Мороза и Снегурочку, независимо от времени года. Они были красивыми, шумными и привозили гору подарков. Иногда казалось, что его родила бабушка. Строгая, но бесконечно любящая его, своего ненаглядного внука.

А потом ее увезла скорая помощь, а за Ванькой тут же пришли тетки-роботы из опеки. Они говорили ласковыми голосами, а глаза у них были мертвыми.

Мальчик не понимал, почему он не может остаться дома под присмотром двух работниц. 

В детском доме ему это быстро растолковали. Слишком лакомым куском была шикарная квартира в центре Москвы, хозяйкой которой осталась беззащитная одинокая старуха. Родители тогда якобы пропали в экспедиции в результате извержения вулкана.

Первый раз он убежал почти сразу. Ночью на новом месте не спалось. Мальчик захотел в туалет, который был один на весь этаж и располагался в самом конце коридора. Соседи спали. Ваньке было страшно. Он на цыпочках подошел к двери и осторожно ее приоткрыл. У кабинета директора стояли две тетки, одна другой протягивала какой-то пакет и вкрадчиво говорила:

• А если этот новенький совсем пропадет, - при этом она делала ударение на слово совсем, - то вы получите еще столько же.

Новенький в детдоме был один - он, Ванька. Мальчик жутко испугался. Когда тетки разошлись и скрылись одна в кабинете, а другая за поворотом, прямо в футболке, трениках и тапках он сиганул в приоткрытое окно и сбежал. Поймали его тогда быстро. Бабушка обожала полицейские сериалы про справедливых и законопослушных стражей закона. Поэтому мальчик рванул в полицию. Его вернули в детдом тем же утром. Причем полицай, не стесняясь мальчишки, взял мзду и посоветовал той самой тетке из коридора, которая оказалась директором, решать свои вопросы за закрытыми дверьми, а не в коридоре. Тетка зло зыркнула на виновника происшествия, и он на два дня был заперт в пустой комнате без еды и с ведром вместо туалета. Когда его выпустили, началась настоящая травля. Регулярные тычки и пинки от сверстников, полный игнор жалоб. 

Потом его перевели в другой детский дом. Видимо, побег все же не остался незамеченным.

Второй раз он сбежал из нового детдома осенью. Мальчик хорошо подготовился. В подсобке среди инвентаря в старое прохудившееся ведро спрятал куртку, которую украл из нестиранного белья, и ботинки позаимствованные у заболевшего соседа по ящику в раздевалке. Это были праздники, и все воспитатели собрались в учительской за большим столом. Охранники были там же. Своему обделенному собрату, который оставался один на посту, тоже принесли выпить и закусить. Пока тот угощался, мальчишка прошмыгнул мимо поста и понесся к высокому забору. Там уже был приготовленный во время прогулки ящик. Мальчик забрался на него, подтянулся и перемахнул через ограду. А потом, скрываясь от всех, ночуя в подвалах и питаясь отходами из столовок, а то и из помоек, бомжевал недели три. Его нашли во время облавы и снова вернули.

В наказание его опять посадили в карцер на три дня, и каждый вечер приходил препод по физкультуре и аккуратно бил его, чтобы не оставлять синяков, приговаривая: “Взрослых нужно слушаться! Сказано: нельзя бегать, значит нельзя!”

Мальчик смирился. Почти год он жил тихо, старался быть незаметным. Поздней весной в детдом приехали какие-то люди. Они вели себя как хозяева, все педагоги лебезили перед ними, исполняли любые капризы. Их проводили в кабинет директора. А потом туда стали по одному проводить мальчиков и девочек. Подошла очередь и Ваньки. 

Пять большемордых дядек и тощая тетка сидели, развалившись, на креслах и диванчике. На столе в вазе лежали фрукты, вкус которых мальчик уже подзабыл за год ужасного существования. 

Один, как показалось парню, самый мордатый с каким-то неприятным взглядом приказал:

• Раздевайся.

Мальчик растерянно взглянул на директрису. Та сердито смотрела на воспитанника и резко кивнула головой, подтверждая приказ.

Ваня долго расстегивал рубашку, путаясь в полах снимал ее. Потом снова взглянул на женщину.

• И брюки, - снова послышалось из кресла.

Снесняясь, краснея, мальчик снял брюки, сложил их и аккуратно пристроил на стуле. К порядку в одежде его приучила еще бабуля. В майке и трусах, весь в мурашках то ли от холода, то ли от липких взглядов взрослых, он стоял перед взрослыми и ему было жутко стыдно. 

• Повернись. - Голос проверяющего изменился, стал каким-то тягучим. Ваньке стало страшно. - Теперь сними все.

Мальчик взглянул на директрису и твердо сказал:

• Нет!

Она покраснела от возмущения и зашипела, как змея:

• Делай, что тебе сказано!
• Нет! - голос сорвался на крик.
• Ну нет, так нет. - Толстомордый, как ему самому казалось, ласково поддержал мальчика и, уже повернувшись к директрисе, деловым тоном проговорил, - он нам подходит, берем.

И Ваньку прошил ужас. Какое-то страшное предчувствие витало в воздухе. Он понял, что если сегодня не сбежит, случится беда. Он со спокойным видом оделся, вежливо попрощался и вышел, лихорадочно прикидывая, как бы удрать.