Однажды в сказках. Bts.

3. Суета вокруг костра

– А я так и знал, что это ты! – радостно вопит Джин, пытаясь добраться до девушки. Василиса на него смотрит исподлобья, а затем фыркает и обходит костёр с другой стороны, игнорируя парня. Джин замирает на месте, не понимая, что происходит, но заранее чувствуя себя виноватым.

Тэхён тем временем мчится к вороному Хосоку – у того поводья застряли на ветке кедра, он ржёт и бьёт копытом, требуя ему помочь. Остальные поднимаются и с тихими «айшч!» (матюки приходится проглотить – в поле зрения девушка, и она, возможно, Арми) отряхиваются и разминают побитые места после тыквенно-избушечного ралли.

Василиса подходит к избушке, кладёт привычно ладонь на стену, но потом шипит недовольно и трясёт рукой. Джин знает – это у архимага способ общаться со своим домиком, но видимо, он сейчас не работает, как и вся магия. Василиса негромко что-то говорит в сторону двери, те закрываются, кот Уася снова показывается в окне. Избушка бредёт обратно в ту сторону, откуда они прискакали всей толпой, осторожно обходя Хосока с Тэхёном.

Пока Василиса общается с избушкой, Джин успевает оглядеться. Хорошо утоптанная большая поляна, куда они так удачно прикаретились, окружена древними высокими кедрами. Костёр посредине в полтора человеческих роста, сложен конусом из стволов, горит ярко и потрескивает весело, от него жар по всей поляне – ура, Намджун с Чонгуком не замёрзнут. Но вот странно – буквально в метре от него снег не тает, так и продолжает искриться и блестеть от огня. Магия, не иначе, что даёт им надежду на скорое возвращение. Джин наконец-то может с облегчением выдохнуть: его постепенно отпускает беспокойство за группу, и за нарушенные обязательства перед компанией и Арми. Он продолжает рассматривать поляну: по её краю налеплена целая куча снеговиков. Они кажутся Джину немного странными, и он уже даже хочет подойти посмотреть, что там с ними не так, но тут возвращается Василиса, Тэхён с Хосоком останавливаются совсем рядом, а вся остальная толпа подгребает с Тыквой Чимином в хвосте.

Режим «разборки вошли в чат» активирован.

– Что тут происходит? – строгим голосом спрашивает Юнги.

– Как вы тут оказались? – не менее строго вопрошает баба-яга.

– Может, я вас сначала познакомлю? – решает слегка разрядить напряжённую обстановку Джин.

– Можешь, – кивает архимаг, без малейших усилий перехватывая инициативу разговора и идёт к вороному Хосоку. – Откуда у вас конь?

– Это… ну… С него, пожалуй, и начну. Чон Хосок – Василиса, Василиса – Чон Хосок, лидер дэнс-лайна, рэпер, наше солнышко надеж… – Василиса на изрядно нервничающего почему-то Джина бросает косой взгляд, и тот мгновенно затыкается. Но ок, у него есть оправдания для всех этих нервов: магии нет, они посреди каких-то гребеней, магии нет, а ещё не каждый день свою девушку знакомишь со своей второй семьёй, да ещё и магии нет.

Тэхён, который мембера так и держит в поводу, радостно машет Василисе рукой. Та его окидывает взглядом точно как в классе на уроке по магической флоре и фауне, когда Тэхён лажает. А затем вдруг спрашивает:

– Это твой хлыст к избушке прицеплен?

– Э… – теряется Тэхён, покорно отдавая поводья.

– Догоняй и отцепляй, живо! – командует Василиса, и Тэхён, ни капли не сомневаясь, кидается вслед за избушкой.

– Почему он у вас лошадь? – спрашивает Василиса, осторожно погладив лоснящуюся чёрную морду Хосока и внимательно заглядывая ему в глаза. Хосок польщён, фыркает и ластится.

– У него маска была надета во время переноса, голова коня, – отвечает Джин, чувствуя себя в школе за партой, а не посреди сибирской тайги у костра, в двух шагах от вроде как влюблённой в него девушки.

Василиса окидывает его прищуренным внимательным взглядом. И это вот вообще не взгляд влюблённой девушки, а немного маньячный мага-экспериментатора. Такую Василису Джин пугается на раз-два, судорожно ища в поле зрения мебель, под которую можно спрятаться. Василиса скользит глазами по альпачьему костюму: огромнющим лапам-сапогам, белым пухлатым перчаткам, болтающимся у манжет – Джин их стянул, чтобы не мешались. Задерживает взгляд на плотно облегающей лицо кудрявой светло-серой шапке, забавных ушках и, наконец, на чёрном кончике носа и точках на щеках.

– А у меня игрушка была на голове нацеплена, альпака, – поясняет Джин её безмолвный вопрос.

– И почему ты тогда не верблюд после игрушки, если он конь после маски? – беззастенчиво спрашивает архимаг.

Джин немножечко оскорбляется.

– Это лама, вообще-то!

– Да хоть олень, почему… так, ладно, – Василиса хмурится чем дальше, тем больше, и Джин начинает хмуриться тоже. Он не понимает, почему один из крутейших магов планеты попросту не щёлкает пальцами, возвращая им всем человеческий облик. Ему за Намджуна с Чонгуком холодно, а за Хосока с Чимином неуютно (хотя вот Юнги бакенбарды он бы оставил. У Джина уже четыре снимка в смартфоне в папке «для мелкого шантажа»)

Василиса тем временем мимо группы мемберов-людей проходит, будто их не видя, и замирает напротив Тыквы Чимина.

– Это… – она указывает на него пальцем и оборачивается к Джину.

– Пак Чимин, наш танцор, вокалист и сейчас немножечко тыква, то есть карета, то есть…

Джин сбивается, а Василиса снова поворачивается к Чимину. У того один из усов распрямляется и откидывает свисающий на окно листик точно тем же жестом, каким Чимин человек откидывает рукой на лоб чёлку, флиртуя на сцене с Арми.

– Понятно, – говорит Василиса, хотя ей непонятно ничего, и она оборачивается к остальным. Ей из рассказов Джина и так известно, кто здесь кто, но официоз соблюсти как-никак надо, их всё-таки в первый раз лично знакомят.

– Мин Юнги, Ким Намджун, Чон Чонгук… – Джин теряется всё больше. Василиса точно не из тех, кто бездействует, кидаясь разбираться с проблемами сразу и быстро, и сейчас её обескураженный вид даже немного пугает.

Архимаг рассматривает объёмные платья почти принцесс и с трудом отводит взгляд от юнгиевских бакенбард.