Однажды в сказках. Bts.

5. Двенадцать месяцев

Кнут Тэхёна совсем маленький снова и совсем не впечатляющий. Парень с тихим вздохом завязывает его вокруг талии, чтобы не мешался. Хрустальные кроссовки Намджуна снова брелок в виде туфелек, и лидер с трудом справляется с желанием запулить их подальше в лес. Вместо этого снова цепляет на пояс, на карабин сзади, чтобы поменьше на глаза попадались. Юнги снова упихивает невесть откуда взявшуюся метёлку в карман, а сам любуется на себя без дурацких бакенбард через камеру смартфона.

Чонгук почти волшебную палочку тащит Василисе и вручает с глубоким поклоном. Даже если она стаффу обошлась в миллион, он лучше деньгами отдаст. Махать ею, конечно, прикольно было, но здоровье мемберов дороже, психическое в том числе. И так дома от Джина достанется. А архимаг себе силы когда-нибудь всё-таки вернёт, и пусть они к тому времени будут в хороших отношениях.

Джин так и стоит с привязанной на голове игрушечной альпакой. Вот уж кого свой внешний вид не смущает никогда и нигде, что угодно на него надень, и в какой угодно сугроб окуни. Красавчик, чё.

– Ладно, рассказывай теперь свою сказку, – требует Джин. Группа потихоньку очухивается от очень альтернативной версии Золушки и подбирается поближе. В конце концов, артисты они или где? И не такое отыгрывали. Тем более впереди маячит приз побыстрее добраться до родной общаги.

Юнги рассеянно оборачивается. Догонялки а-ля «Золушка по-бантаньи» тормознули их всех ровно между ёлкой и странными снеговиками, и те сейчас прямо у него за спиной. Рэпер, слушая Василису, немного рассеяно перебирает по одной пластиковые финтифлюшки с их голов, рассматривает и ставит обратно, иногда прикола ради обмахивая снег с них метёлкой.

– Так, – Василиса чешет маковку палочкой. – Я взяла за основу одну из чешских сказок. Жила была девушка, у которой были губы красные, как клюква, а волосы тёмные, как вороново крыло…

– Белоснежка, что ли? – перебивает её Хосок.

– Нет, Настенька. Так вот, жила она со злобной мачехой и злобной сестрой…

– А разве у Белоснежки была сестра? – спрашивает Тэхён.

– Это НЕ Белоснежка. Это Настенька. Так вот, мачеха с родной дочкой её заставляли всю работу по дому делать и вообще извести хотели. И как-то в канун Нового года, в лютый мороз, послали они её в лес…

– И отправили за ней охотника? – с придыханием спрашивает Чонгук, потому что Крис Хэмсворт с топором ещё как его впечатлил, и роль охотника макнэ точно намерен отжать себе.

– На фига там ещё просить кого-то? – с капелькой превосходства спрашивает Намджун. – Сибирь вам не Корея, тут на Новый год минус тридцатка на улице, нормальный охотник сам носа не высунет за порог, всё мороз сделает.

Бантаны все дружно тянут понимающее «Аааааа», а баба-яга думает, что надо версию срочно сокращать.

– … в лес они её послали не просто так, а за подснежниками…

– За белоснежниками? – из-за треска костра плохо слышит и потому переспрашивает Чимин.

Василиса взгляд переводит на почти волшебную палочку в руке и с некоторым чувством вины думает, что каретой он ей нравился больше. На шевеление усиков и скрип колёс можно было не обращать внимания. А при неработающей магии его этой палочкой если только стукнуть. Но, по рассказам Джина, Чимин хорошо и много тренируется, и точно просто так стукнуть себя не даст. Уклонится, зараза.

Тёплые руки обнимают талию, Джин прижимает её спину к своей груди, очень сильно надеясь, что с обнимашками его девушка будет нервничать меньше. У той актрисочки через пару дней всё лицо было в прыщах, вот ровно как от порчи, и хотя быстро прошло, роль она всё-таки не получила. Василиса в упор всё отрицала, делая невинный вид на любые его каверзные вопросы. А Чимин группе, в том числе и Джину, нужен красивый и не прыщавый, да и пообниматься лишний повод есть.

– Он злой из-за кареты, вот и вредничает, – шепчет он едва слышно на ухо, успокаивая девушку. Чонгук с Тэхёном тем временем показывают Чимину исподтишка кулаки – напросится же, потом всем хуже будет. – Дальше рассказывай.

– Это цветы такие, первые из-под снега показываются и расцветают, – объясняет всё-таки Василиса. – На Новый год их точно не бывает. В общем, Настенька добралась до огонька в лесу, а это оказался огромный костёр и двенадцать мужчин вокруг него.

– ЕХО? – немедленно уточняет Тэхён.

– Какое эхо зимой в лесу? – теряется от вопроса Василиса.

– Много двенадцать даже для сказки, за всеми не уследишь, – качает головой Намджун.

– Ага, – вот совсем неожиданно поддакивает ему над ухом у девушки Джин. – Семь – самый идеальный вариант.

– Вам домой надо или где? – уже чуточку начинает злиться архимаг, догадываясь, что мемберы опять отвлеклись на что-то своё айдольское.

– Молчим, молчим!

– Это оказались двенадцать месяцев, которые провожали старый год и встречали новый. Там было трое старых мужчин, трое пожилых, трое в самом расцвете лет и три молодых парня…

– И кого Белоснежка выбрала? – спрашивает Юнги, рассеяно крутя в руках тыкву размером с яблоко.

Василиса делает глубокий вздох и закрывает глаза. Ей бы ещё и уши закрыть, чтобы их не слышать, но это уже точно будет странно.

– Она рассказывает про свою проблему, и братья месяцы договариваются помочь девушке. По очереди передают друг другу в руки волшебный посох, колдуют и на опушке время движется в несколько раз быстрее. Очень быстро проходят декабрь, январь и февраль, а братец март заставляет снег растаять и из-под земли показываются первые цветы.

– Это как они так с полянкой угадали, что прямо под ними под снегом семена подснежников были? – интересуется Намджун, но Василиса, собрав остатки терпения, вопрос игнорирует.

– А потом Белоснежка, тьфу! Настенька приносит цветы мачехе и рассказывает, откуда они взялись. Мачеха не верит и выгоняет её в лес ещё раз, на этот раз за земляникой. ЗА ЗЕМЛЯНИКОЙ, Я СКАЗАЛА! – повышает голос Василиса, видя, как рот открывают для очередного вопроса сразу Чимин, Намджун и Хосок. Джин, у которого вопросов не меньше, корчит им из-за спины девушки странные рожи, чтоб молчали, и с игрушечной альпакой, привязанной голове, это смотрится просто жесть как смешно.