Однажды в сказке...

Просто волшебник

Я тонула в его глазах – разных, что удивительно. Один был синим, как весеннее яркое небо, а второй серо-зеленым, как блеклая осенняя зелень. Этот диссонанс делал его трогательным. Незащищённым. Будто он не волшебник, а мальчик, который случайно подслушал слишком много тайн и теперь не знает, как с ними жить. Огромные, бархатные ресницы, прямой нос, высокие скулы.

«Да в этом Королевстве все мужики, как с картинки!»

Я нервно сглотнула и заметила удивление и интерес в его глазах. Волшебник тоже замер на долю секунды. Из соседней комнаты донеслись обрывки спора. Приглушённые, резкие, слов разобрать было невозможно… Но этого оказалось достаточно. Магия исчезла, растворилась тонкой ниточкой в воздухе. Я поспешно отвела взгляд.

Звездочет встал, будто ничего и не было, отошёл к шкафам, заставленным разными склянками, повернувшись ко мне спиной. А еще через некоторое время дверь с шумом распахнулась, это вернулся принц. Злой, взвинченный, сжавший челюсти так, будто моллюска проглотил и он ему явно не понравился. Его решительный взгляд сначала нашёл меня, а потом он уставился в Эдвина, тот не обернулся. Просто достал из дальнего шкафа маленький хрустальный пузырёк с фиолетовой жидкостью, внутри которой плавали разноцветные искры.

– Это для неё, – сказал он, и протянул склянку принцу. – Снимет боль, без побочных эффектов.

«О чем ты? Что за эффекты такие?» – хотелось спросить мне, но я лишь смотрела в пол. Странное чувство, вспыхнуло внутри неосознанно и шептало: "Не смотри на него, не смотри" Я знала, что оно не связано с принцем, но что это?

Принц взял пузырёк, повертел его в длинных пальцах, а потом вздохнул, - Хорошо. А что с её голосом? — добавил он тихо.

Захотелось замахать руками. «Эй, вы, оба, я же здесь! Прекратите говорить обо мне, как о какой-то игрушке!» Я живая, я здесь и я слышу!

Но они продолжали игнорировать.

– Может быть, шок, – предположил Эдвин. – Может быть, магия. Может быть… цена.

Я похолодела.

Он узнал! Он точно обо всём узнал! Как? Когда? Паника накрывала с головой, и тут волшебник повернулся, склонил голову. Я ждала взрыва,но он лишь спросил:

– Милая спасительница, попробуешь написать?

Я замерла. В чем подвох?

– Эдвин, ты гений! – Тут же оживился Его Высочество, – Как я сам не додумался! – и присел передо мной на корточки.

– Милая, ты же умеешь писать?

Писать? В своём мире я умела писать и считать и еще много чего умела. А здесь? Умеют ли русалки писать? Я растерянно покачала головой, а щеки вспыхнули от стыда и накопившегося напряжения.

– Возьми. – Звездочет протянул мне пергамент, чернильницу и гусиное перо. – Попробуй, для начала напиши своё имя, – ласково предложил он.

Они оба смотрели на меня с улыбкой и надеждой, но не торопили… Просто… ждали и всё.

Перо дрогнуло в пальцах. Конечно же – это сказка! Тут все возможно, даже если логики ноль!

Что писать? В принципе, я могла назвать себя как угодно, но почему-то не стала. Внезапно прорвалась затаившаяся внутри вина: «Ты заняла её тело - будь бережной!» К кому? К русалочке? Но я не собиралась его возвращать… Иначе, иначе я снова помру… Но все ж…

«Изабелла» – послушно вывела я.

Принц зачитал вслух

– Изабелла… мило, а коротко? – Белла.

Я сморщилась. Ну не нравилась мне эта Бел-ла. Как коза на погосте "бе-е-е"

– Может быть Бель? - Эдвин вдруг улыбнулся, одним уголком рта.

Он стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной, и смотрел не на принца, а на меня. Его голос был тихим. Я взглянула на волшебника мельком, а он чуть прищурился, будто говорил без слов: «Да, я вижу тебя насквозь».

– Белла... Моя Белла. Красивое имя. – не слушал его принц.

Упертый, однако! Я даже успела рассердиться. Хотелось согласиться с волшебником, мне тоже нравилась «Бель», но с принцами лучше не спорить. Бестолку.

А он, узнав имя, вдруг оживился.

– Белла… – повторил он, будто пробуя имя на вкус.

И понеслось. Потоком. Без остановки.

– Ты в порядке? Ничего больше не болит? Ты жила у моря? Долго? Ты… знаешь, как спасать людей из воды? Или просто… оказалась рядом? – И главный – Тебе же все равно, что я принц?

Боже мой, Ваше Высочество! Вы такой громкий и торопливый. Я прикусила губу, которая начинала дрожать и невольно сжала перо пальцами, почти сломала. Слишком много для одного дня! И вдруг, словно почуяв мою панику, вмешался волшебник.

– А что король? – спросил он, обращаясь к принцу, словно только что вспомнил. - Чем всё закончилось?

Принц вздохнул, провёл рукой по лицу, растрепал идеальные волосы, сбрасывая невидимую и давящую корону.

– Отец. Он сказал многое. Больше всего про безумие, про позор и про то «кто она такая вообще?» – он махнул рукой. – Но мне всё равно. Изабелла – моя гостья. И этого достаточно.

– Ты не должен злить отца, Эрик.

– Я не злю, мы просто спорили и … заключили договор. Папа согласился оставить её здесь в качестве гостьи. Пока не «поправится окончательно».

– И что значит «окончательно»? – с лёгкой усмешкой подколол Эдвин.

– Никто не уточнял, – принц пожал плечами, – Может, через неделю. Может, через год. А может… никогда…

Он нахмурился, отвёл взгляд к окну, где за стеклом уже сгущались сумерки, и буркнул:

– В обмен… отец устраивает рождественский бал. Пригласит всех потенциальных невест королевства. Дочерей герцогов, принцесс соседних земель, вообще всех более-менее приличных девиц на выданье.

– Повезло Вам, Ваше Высочество, – сыронизировал звездочет, а я похолодела.