Однажды в Выборге

Глава 17. Олег, 22 года. Татуировка

Олег прекрасно помнил, при каких обстоятельствах сделал татуировку.

Омск. Лето, не похожее на лето. Сгустившиеся серые тучи оттеняли и без того унылые панельные дома за окном, потоки дождя заливали стекла. Брызги проникли в квартиру через форточку и попали на раскрытый лист бумаги, который Олег не сразу бросился спасать от влаги. На самом деле он бы с удовольствием избавился от злополучной бумажки, взвалившей на него очередную проблему — армию.

А чего он, собственно, ожидал? В университете — теперь уже бывшем — ходило немало историй о «счастливых письмах» уже через неделю после отчисления. В его случае прошло целых две, и Олег почему-то верил, что успеет все уладить. Поговорит с деканом, снабдит его очередной посылкой с виски или же просто запишется на новый курс.

Время — коварное явление. Оно чувствует человеческий страх, желание и легкомысленно убегает, пользуясь собственной невесомостью и важностью. Но в минуты тягостного ожидания оно нависает и всячески напоминает о себе. И как бы говорит: «Я никуда не ухожу», заставляя страдать в своем неприятном обществе.

Олег вновь бросил письмо на письменный стол, в этот раз подальше от форточки, а сам рухнул на раскладной диван в темной гостиной, служивший кроватью. Очередные двенадцать месяцев теперь пройдут непонятно, где, в каких условиях и с какими людьми рядом. Вдали от Карины. И еще дальше от Финляндии, ради которой он пахал последние три года: совмещал учебу с тяжелыми тренировками, принимал участие во всех хоккейных матчах и так устал, что в последнюю игру едва не переломал себе ноги. А потом и вовсе вылетел из университета… чтобы загреметь в армию.

В прихожей заскрипел ключ в замке. Минуту спустя вспыхнул свет, и на пороге их однокомнатной квартиры появилась Карина. Ее всегда пышные белокурые волосы прилипли к щекам и шее, словно политые жидким медом, а промокшая белая футболка демонстрировала миру розовый бюстгальтер и плоский подтянутый живот.

Карина всегда выглядела хорошо. Даже промокшей под дождем и обозлившейся на весь белый свет — вот как сейчас.

Встретившись взглядом с Олегом, девушка закатила глаза и с громким вздохом поковыляла на кухню, оставляя за собой мокрые следы. Погремев стеклом, она вернулась в гостиную с недопитой бутылкой «Саперави» и двумя наполненными бокалами, один из которых уверено вручила Олегу, а сама рухнула в стоявшее напротив дивана кресло.

— Что за дрянное лето!

За последний месяц Карина попадала под дождь раз пятый. Сначала ей нравилось романтично кутаться в плед, распустив мокрые волосы по плечам, пить горячий какао под звон дождевых капель и слушать упреки Олега о забытом зонте. Но потом внезапный ливень испортил сложный макияж для фотосессии, стоивший девушке двух часов кропотливой работы, чем несказанно разозлил ее. А сегодня, похоже, «дождливая романтика» прошла окончательно.

Карина сделала большой глоток вина.

— Ведь знала, что будет дождь, а снова забыла зонт! Еще и попала под ливень на середине моста, где негде скрыться.

— Это наша человеческая природа — до последнего верить, что удастся проскочить, — парень сел на диване и прислонился спиной к стене, сжимая бокал. — Лучше бы я родился пессимистом и всегда готовился к неприятностям. Хотя бы морально.

Девушка замерла с приподнятым бокалом в руке. Ее серые глаза чуть прищурились и устремились на Олега, приглашая к продолжению монолога. Знакомый взгляд его несколько расслабил — Карина моментально поняла, что происходит неладное. Много раз он шутил, какой пустой тратой времени станет ее обучение на психолога, ведь она уже заручилась талантом выпытывать у людей тайны, на что девушка довольно отмахивалась: «Любому таланту важно задокументироваться, иначе в глазах людей он останется простым навыком. А навыки подобны слухам — не каждый в них верит».

Без лишних предисловий Олег произнес:

— Меня отчислили, еще две недели назад. А сегодня пришла повестка в армию.

Он сделал несколько глотков. «Саперави» ему не слишком-то нравилось, но сейчас было без разницы, какого рода спиртное в себя вливать. Хотелось просто забыть обо всем — хотя бы на несколько часов.

А еще Олег не сразу поднял глаза на Карину. Наверняка она обижена за подобные «открытия», или даже в ярости. Сколько ссор они пережили за последний год из-за Финляндии! Девушка твердила, что он хочет жить рядом с Анитой, на что Олег парировал, что стремится к проживанию в лучших условиях для них обоих. Но в душе понимал: Карина права.

* * *

Анита. Навязчивый фантом из прошлого, ставший не менее реальным, чем жизнь вокруг. Олег оборвал с ней связь в конце десятого класса, когда заблокировал в соцсетях, а телефонный номер поставил в блок. Тогда подруга перешла все границы, сообщив об отъезде в Финляндию в последний момент, и даже открытка с извинениями, чудом дошедшая без марки, его не разжалобила. Олег в полной уверенности вычеркнул Аниту из своей жизни, но, как выяснилось, не из памяти.

Он знал, что Карина поддерживает с ней связь и однажды увидел фотографию в ее телефоне: красивую темноволосую девушку в зеленом свитере, а позади — старинные, европейского вида дома. Девушка улыбалась, но очень натянуто, словно ее вынуждали «улыбнуться для фото».

«Ненавижу, когда меня просят улыбнуться! Почему люди думают, что для подтверждения хорошего настроения обязательно нужно скалиться во все зубы и скакать как клоун?»

У него кольнуло в груди. С усилием Олег отвел взгляд от фото, но оно никуда не делось и продолжало маячить перед глазами, закрывая собой даже Карину. На следующий день, пока девушка лежала в ванне, он снова открыл фотографию в телефоне и уже неспешно изучил, многократно увеличивая. У Аниты отросли волосы. Постройнела фигура. Поменялся образ — на смену жутким толстовкам из последних классов пришла более стильная, женственная одежда. Анита больше не выглядела больной и несчастной, но и куклой из детства тоже не стала.