Однажды в Выборге

Глава 26. Анита, 16 лет. Ревность или справедливость?

Даже на дороге в ад случается встретить удобную скамейку. Уроки МХК (Мировая художественная культура) с десятого класса стали для Аниты оазисом покоя среди кишащей змеями пустыни. Здесь она по-настоящему расслаблялась и чувствовала себя принцессой, вольной поступать, как вздумается.

На место учительницы МХК судьба ловко поставила ее главного ментора в художественной студии, и вся школа была в курсе, как прекрасно они ладят. Вне класса женщина не упускала случая похвалить перед коллегами «талантливую ученицу», завоевавшую для нее маленькую городскую славу «готическими пейзажами», а та в свою очередь прихватывала для «коллеги» батончики «Баунти» по пути в Краеведческий музей, где проходили уроки. После занятий обе непременно задерживались и съедали сразу по две штуки.

На самих уроках учительница предоставляла максимально комфортные условия для своей подопечной — не спрашивала домашние задания, «не замечала» тихую болтовню с Кариной, долгие залипания в окно и полный игнор внезапного, но регулярного в своих повторениях «всеклассного» опроса, где Аниту все равно не спрашивала.

Своих симпатий ментор совершенно не скрывала, хотя фурией была знатной, что плохо вязалось с положением преподавателя мировой культуры, но отлично — со взбалмошной творческой особой. «Пеннивайз» — так ее прозвали ученики. Экстравагантно рыжая, всегда в пестрых платьях, она могла запросто поставить двойку за незнание ответа на важный, по ее мнению, вопрос, а на следующий день вручить пятерку за невнятное мычание в ответ на такой же вопрос, только другими словами. Могла с руганью выгнать за дверь ученика, прервавшего ее затяжной монолог неуместной репликой, или устроить допрос всего класса по давно забытой теме и зловеще прогуливаться между рядами парт, совершенно не помогая «жертвам» с ответом.

Аниту подобные выходки веселили — помимо шикарных картин, ментор привлекала ее своей театральностью, достойной сцены. Хоть какой-то яркий мазок в серых буднях.

Хаотичность и неординарность учительницы забавляли даже одноклассников в начале года, но вскоре эти качества превратились в настоящую проблему, особенно для медалистов и учеников, кто шел на красный аттестат. Их «Пеннивайз» особенно не приветствовала по одной ей известной причине и допрашивала с особым усердием.

И в этом списке оказалась Карина.

Еще зимой Анита поинтересовалась, точнее, выдала нечто среднее между нотацией и вопросом:

— Ты гробишь столько времени ради всей школьной программы — ладно бы, лишь ради пары предметов! На кой черт тебе красный аттестат?

— Развенчать миф о тупых блондинках, — пошутила Карина, но после некоторой паузы спокойно продолжила:

— В универе, куда я собираюсь на психологию, очень мало бюджетных мест. Предки сказали: или платим за обучение, или купим квартиру. А я хочу и то, и другое.

* * *

…Пасмурный день в конце апреля. Звон дождя за окном освещенного класса навевал приятный сон, и Анита обязательно бы задремала, если бы не инцидент с Кариной. Та перепутала какие-то имена художников и уже битых десять минут хладнокровно выслушивала эмоциональные нотации в свой адрес. Весь класс притих, включая сидящую рядом Аниту.

Своим влиянием на ментора та никогда не пользовалась, не желая наживать себе проблем в важнейшем для нее месте: художке. Даже за Олега не заступалась — парень сам охотно ругался с преподавательницей, а то и вовсе пропускал ее уроки, пока ситуация не дошла до критической точки, и на горизонте не замаячил полноценный неуд. И сейчас Олег послушно сидел за партой, сжав зубы, но всем видом показывая, как ему не нравятся наезды на его девушку. Анита настороженно поглядывала на друга — а вдруг сорвется? Еще оставят на второй год из-за какого-то МХК!

В школе Олег с Кариной не демонстрировали свои отношения, за что девушка мысленно благодарила друзей. Их связь выдавали лишь неприметные касания, взгляды и быстрые поцелуи в раздевалке. В остальное же время Карина продолжала сидеть с Анитой за одной партой, а Олег на переменах тусовался где угодно, но только не с ними.

Вот только город-то маленький. Тут и там Анита замечала обнимающуюся парочку на центральных улицах, а хоккейного катка на стадионе и вовсе избегала. Однажды она столкнулась с Кариной у дверей собственного подъезда, но подруга, конечно же, пришла не к ней в сексуальном коротком платье под пальто. Анита поспешно распрощалась и улизнула прежде, чем на крыльце появился Олег, тоже разодетый, точно на подиум, в черные джинсы, белую рубашку и кожаную куртку.

Так получилось, что после «диснеевской сцены при луне» на турбазе, Анита ненамеренно избегала подругу — новая роль девушки Олега никак не уживалась с образом ее закадычного «Лего». Карина заметила ее «побеги» и тоже отстранилась: смотрела настороженно, перестала виснуть на шее при встрече в раздевалке и даже не ответила на картинку-прикол в «мейл-агенте», которую Анита по ошибке ей отправила. Ситуацию осложняла совместная парта, откуда ни одна из них пока не предприняла попытки пересесть, но суховатые диалоги и отсутствие шуток ясно говорили о надвигающемся разрыве…

Рыжая «Пенни» продолжала свои нравоучения, Олег закипал все сильнее, а Аниту при виде друга разъедала ревность. За темой учительского монолога она почти не следила, собственные хмурые мысли интересовали ее куда больше, чем — о чем там речь-то? — художники Ренессанса. Ох, толстые женщины, уродливые дети и бесконечная религия… Как хорошо, что эта тема осталась дня нее в прошлом. От некоторых работ, которые приходилось изучать подробно, девушку до сих пор воротило.

Бедняга Карина! Разве виновата она, что забыла автора «Форнарины» и стала новой Форнариной[1] для Олега? Она же спрашивала, если Анита не против… И вообще, как Олег додумался предложить встречаться именно Карине?! Вокруг него полно девиц, мог бы выбрать «объект страсти» понейтральнее, а не подбивать клинья к ее лучшей подруге. Идиот…