Однажды в Выборге

Глава 30. Анита, 16 лет. Лучшие друзья

Саундтрек: "Incomplete" - Backstreet Boys

Дневной свет с трудом пробивался в полутемную студию из-за неплотно закрытых штор. Из магнитофона на полке орал Честер, его «From the Inside» сотрясала душный воздух с резким запахом краски, но Анита почти не слышала громкую музыку. Та словно звучала на поверхности моря, тогда как ее собственные мысли давно погрузились на глубину.

Быстрыми движениями девушка рисовала густые черные линии на холсте и салфеткой растушевывала их до неясных очертаний, а затем снова рисовала. В конце из жутковатых форм и узоров должен получиться ворон.

Художественная студия пустовала, никто не пожелал торчать здесь в теплый майский день. Анита же воспользовалась тишиной и забаррикадировалась в одном из классов: закрыла шторы, захлопнула дверь и даже уличные звуки заглушила альбомом Linkin Park. Сегодня она рисовала углем — серые цвета, нестройные линии и хаотичные растирания больше соответствовали ее настроению, чем сочные краски.

Ее не радовала весна. Ее не радовали лучи солнца — незваные гости в ее «царстве скорби», смех и оживленные разговоры людей за закрытым окном. Ее не радовало время — в три часа дня жизнь бьет на полную катушку, тогда как хочется спокойствия ночи.

Но больше всего Анита грустила от самой себя: болезненной, растолстевшей, непопулярной и страдающей от безответной любви к парню, которого сама же и отвергла. Едва на холсте образовался ворон, как она тут же принялась за надгробный камень под ним.

Девушка так сосредоточилась на римских цифрах на камне (с датами от прошлого года до настоящего дня), что не заметила открывшуюся в класс дверь и высокую фигуру у себя за спиной. Чья-то ладонь легла ей на плечо, а знакомый голос торопливо произнес, предотвращая панику:

— Только не бойся. Это я.

Ворон на холсте расплылся, а в уши будто налили воды. Анита не сразу обернулась и постаралась незаметно выровнять дыхание, участившееся вовсе не от нежданного посетителя.

Последний раз Олег заходил к ней в студию несколько лет назад — тогда он был частым гостем. Вместе они уходили в пустой класс, куда парень перетаскивал весь рабочий инвентарь подруги, и проводили там несколько часов за разговорами, во время которых Анита успевала закончить целый рисунок. После прошлогодней ссоры Олег перестал ее навещать, а с появлением Карины в качестве девушки и вовсе пропал из виду, не считая встреч в школе. Не было и речи о том, чтобы встретиться наедине, как раньше.

Но вот Олег снова здесь. Один.

Анита отложила уголь и повернулась к нему — максимально неспешно. Боялась, что торопливые движения выдадут ее с головой.

— Ну и люди. Я думала, ты давно забыл сюда дорогу.

В глаза ей бросилась перебинтованная рука, которую фиксировала широкая повязка поверх толстовки. Лицо покрывали медицинские пластыри. Олег улыбался в ответ, но улыбка не добавляла позитива его потрепанному, как после ожесточенной бойни, виду. Едва закончился обмен приветствиями, как друг мигом сник.

— Что случилось? — девушка потянулась к увесистому гипсу до локтя, но передумала на полпути. Ее охватили сомнения — в тех ли они отношениях, когда можно «безнаказанно» касаться друг друга?

— Производственная травма, — отрезал Олег, сопроводив ответ раздраженным вздохом. Он был не в духе. — Неудачный выпад на последней игре. Ни маневра не вышло, ни гола. Забей я его, мы бы не продули.

По пути к ней парень миновал множество полочек с красками и лес мольбертов, один из них сейчас находился в опасной близости от пострадавшей руки. Не успела Анита озвучить свои опасения, как Олег, распаленный воспоминаниями, резко дернулся в сторону и угодил рукой прямо по тяжелому холсту.

Поток ругательств утонул в крике Честера из магнитофона, тот допевал финальные строчки «Faint». Девушка подскочила к другу и настойчиво, маневрируя, отвела его к ближайшему окну, подальше от художественного инвентаря. Здесь он точно ничего не заденет!

— Ну, хоть одно поражение! А то слышу только про победы.

Весь воплощение мрачности, Олег уселся на низкий подоконник, сжимая ушибленную руку. Интуиция подсказывала Аните, что источником его плохого настроения был не только хоккей. Она потянулась к магнитофону с намерением выключить песню «Numb», зазвучавшую следом.

— Оставь, пусть играет. Потише только сделай.

— Нет лучшего лекарства от депрессии, чем еще более депрессивная музыка, — уменьшив громкость, девушка пододвинула к окну стул и села напротив. — Что с тобой?

Долго упрашивать не пришлось — парень охотно разговорился:

— Да все вместе навалилось. Мы с треском проиграли, я сломал руку, и теперь до осени буду восстанавливаться. Карина разболелась…

Карина и вправду разболелась, уже третью неделю лежала дома с пневмонией, а ее родители категорически не пускали к ней посетителей, ссылаясь на ослабленный иммунитет дочери.

— Дома меня ждет тонна заданий от преподов, а иначе весь год с двойками-тройками закончу. Им пофиг, что всю зиму и весну я провел на турнирах от школы, — Олег запустил пальцы в волосы и оттянул их назад. — Бесит все! Хочу просто лечь и отключиться… до самой осени.

Анита улыбнулась, машинально потянулась к его колену, но опять-таки остановилась в нерешительности.

— Давай выпьем кофе.

Не дожидаясь ответа, она быстро встала и щелкнула кнопкой на массивной, «настоящей» кофемашине — приобретении «Пенни», ее ментора и учительницы МХК в их школе. Та боготворила забористый итальянский эспрессо. Аните же врачи запрещали крепкий кофе, но латте машинка варила не хуже. Прибор загрохотал, перемалывая зерна, томно загудел. Аромат свежесваренного кофе ненадолго вытеснил запах краски из студии.

Олег внимательно наблюдал, как подруга наливает сливки в эспрессо из круглой пластиковой упаковки, подходит и сует чашку ему в руку. Он вдруг перехватил ее запястье, удерживая возле себя. Девушка подняла глаза: их лица оказались на одном уровне, и щеки начали предательски краснеть.