Однажды в Выборге

Глава 32. Разговор в палате

Спустя пятнадцать минут Анита сделала пару деликатных постукиваний в дверь палаты. Внутри кто-то шумно засуетился — должно быть, это Карина. На ум пришла совершенно абсурдная мысль: а вдруг они с Олегом целуются! Девушка отскочила от двери, словно та грозила взорваться.

Бред какой-то. Даже без отказа «качаться вместе на качелях», ситуация совсем не располагала к поцелуям: полная сквозняка и суеты больница, громкие голоса врачей, весь перебитый Олег с неутешительным диагнозом для раздумий и Карина на грани срыва. Так себе романтика.

Но — на всякий случай — девушка громко откашлялась, осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

Это не Карина суетилась в палате, а медсестра, которая возилась с многочисленными приборами и проводами вокруг Олега. Создавалось впечатление, что его поместили в экспериментальный центр из научных фильмов и готовятся провести какой-нибудь жуткий опыт. От собственных фантазий Аните мигом захотелось вызволить друга и свалить отсюда подальше.

Увидев вошедшую, медсестра звонко буркнула через плечо:

— Не больше двадцати минут! Время встреч почти закончилось, но так и быть, я разрешу вам повидаться до конца моей смены.

— Спасибо…

Девушка затопталась в ожидании, когда женщина уйдет. Всего двадцать минут! Только-только они встретились наедине, в безопасности, как обстоятельства вновь подбрасывают им новые ограничения. В сравнении с отведенным клочком времени прогулка днем выглядела настоящим совместным отпуском.

Женщина убрала последний провод и ухмыльнулась Олегу:

— Красивые девушки не отходят от вас целый вечер. Наш дежурный травматолог вовсю вам завидует.

При виде Аниты парень зашевелился и приподнялся на кровати, устраиваясь поудобнее. Его разбитую губу облепили стерильно-белые пластыри, рана на голове скрылась за толстым слоем бинтов. Из-под больничного одеяла виднелась перевязанная грудь в синяках, а ноги увязли в гипсе.

Выглядел Олег совсем уставшим.

От слов медсестры он улыбнулся, но как-то вымученно. Так улыбаются ребенку на похоронах, когда говорят: «Все хорошо, не переживай».

— А я завидую ему. Он может ходить.

— И вы скоро сможете. И девушки останутся с вами, в отличие от нашего травматолога!

Она засмеялась собственной шутке и бодро зашагала к выходу. Задержавшись возле Аниты, отрывисто повторила “Двадцать минут!”, после чего вышла в коридор.

Хлипкая дверь палаты пропускала все больничные звуки извне: шаги, голоса, свист сквозняка и шум передвигаемых предметов, но после пережитого стресса Анита будто очутилась в тихой и безопасной гавани, которую не портили даже слабые писки медицинских приборов. Не теряя ни секунды, она уселась на кровать поближе к Олегу и порывисто обняла за шею — свободное от бинтов место.

— Пробраться к тебе — та еще задача. Даже пятый акт «Диабло» не готовил меня к таким испытаниям.

Друг вскинул руку и с чувством провел ладонью по ее щеке, погладив пальцем толстую царапину — «подарок» от Мика. Голубые глаза недобро прищурились.

— Карина рассказала мне об этом упыре. Как только смогу ходить, найду и расшибу ему башку.

— Карина уже расшибла ему башку, — девушка перехватила его ладонь и сжала в ответ. — Это на уроках психиатрии учат вырубать слишком буйных пациентов?

На губах мелькнула знакомая улыбка. Олег всегда так улыбался, когда был доволен собой.

— Я ей показал, а сам научился в универе. После курсов по анатомии мы с другом-боксером исколотили все манекены в спортзале. Не зря я три года числился на факультете физкультуры, — его рука спустилась к спине и непрерывно гладила Аните волосы. — Когда я здесь очнулся, то подумал, что худшее позади. Случись что с тобой, я бы предпочел не просыпаться.

Хотелось лечь рядом, закрыть глаза и остаться вместе минимально на сутки, но пищащие медицинские приборы так и транслировали слова медсестры: «Двадцать минут». Девушка вернулась в сидячее положение, но руки остались бродить по открытым плечам Олега, поглаживая каждый пластырь.

— Теперь все хорошо. Больше некому за нами охотиться.

— Я не сказал тебе спасибо. Мое лицо и кости относительно целы благодаря твоей смекалке.

— Помнишь того солдата, который приставал ко мне во дворе, а ты его прогнал? На следующий день ты подарил мне перцовый баллончик для подобных случаев, — Анита достала маленький цилиндр из кармана джинсов и покрутила его пальцами, улыбаясь воспоминанию. — Это он. Забавно вышло, правда? В итоге он спас тебя самого.

Парень медленно провел по нему пальцем, но, судя по выражению лица, думал совсем не о баллончике.

— Ты хранила его все это время?

— Все это время мне посчастливилось обходиться без него, я лишь изредка проверяла работоспособность. Сегодня вечером я вылила на Игоря почти все содержимое.

Аниту не покидало чувство тревоги. Хотя Олег неустанно касался ее, словно боялся внезапного исчезновения, и с готовностью отвечал на поглаживания, излучая тепло и заботу, его взгляд оставался стеклянным. Часть его души будто окаменела, погибла где-то внутри, но тело упорно скрывало утрату за сумбурной нежностью. Девушка медлила говорить о хоккее, интуитивно оценивая «размер раны» во время разговора, дабы случайно не сорвать с нее корку.

Она обвела комнату взглядом, в очередной раз проверяя ее на наличие Карины. Куда та подевалась?

— Я думала, Карина еще здесь.

Послышался глубокий вздох и слова на выдохе, словно речь шла о покойнике.

— Нет, она уже ушла. Больше Карина не придет.

— Не поняла… Куда ушла? — Анита нахмурилась и непроизвольно затыкала пальцем в темное окно. — Метель на улице.

— Она возвращается в Питер. Те ребята из ресторана, помнишь? Мы встретили их сегодня...

— В Питер?!

— Их поезд отменили, но парни раздобыли машину и отвезут девчонок в город вместе с Кариной. Она не хочет оставаться в Выборге.

Ее поднятая от шока рука замертво упала на кровать.

— Она… Она даже не попрощалась! Ничего не сказала! — от волнения мысли метались и сталкивались, точно мошкара летом у озера. — Вы поругались, или что? Почему она сбежала, ничего не сказав?! Да еще в такой ситуации…