Однажды в Яблоцке или попаданка для инквизитора

Глава 6

«Это не я ее нашел, это она пожелала, чтобы ее нашли»

Из материалов дела Департамента Инквизиции

о произошедшем в Яблоцке.

Кира.

Парень поднял взгляд и медленно кивнул. Я сидела, сцепив перед собой руки, до боли переплетя тонкие пальцы. И нижнюю губу покусывала, и смотрела не на Кьера, а в окно.

- А если… если я скажу, что… - пауза. – Мне некуда возвращаться.

- В смысле?

- Я не смогу вернуться домой… - и в носу так не вовремя защипало. Нет-нет, плакать не стоит, не сейчас.

- Почему?

И как бы честнее ответить? Домой – значит в сознание, если я и правда в предсмертном видении. А сознание для меня сейчас – это боль и… как ни печально, смерть. Потому что там я умерла. Или умирала. Этого я сказать не могу.

Но сильно завираться тоже не стоит, вдруг меня сейчас проверяют и решают по какому пути мою душу отправить. Может посмертный суд именно так и выглядит? Тут каждый грешок ключевую роль сыграть может, даже самый крохотный. Святой я никогда не была: и покушать любила, и посплетничать, и завидовала, и меланхолии предавалась с радостью, а как-то Людке-стерве такого пожелала… Но ведь и шибко плохого не делала.

- Для родных я… умерла, - и, бросив на него быстрый взгляд, добавила, чтобы чего не того не подумал. – Я бы хотела повидаться с ними, но боюсь, это не возможно, - глаза ожгла непрошенная влага.

Кьер смотрел. Просто смотрел, эдак, с прищуром. И палец большой тер.

- Мне куда пойти, в этом месте я чужая, никого не знаю, - резюмировала.

- Значит, тебя не буду искать?

Странный вопрос, я для кого сейчас распиналась?

В ответ просто покачала головой.

- И ты хочешь, чтобы я отвез тебя в какое-то другое место? – осторожно так, каждое слово взвешивая.

- Я хочу остаться здесь.

Парень удивленно выгнул темную бровь. Открыл рот. Закрыл. Встрепал волосы на затылке.

Я выжидающе молчала, постукивая голой пяткой по полу.

Он встал. Шаг к двери, шаг назад, шаг и еще один. Кивнул сам себя и тут же мотнул головой. Скривил губы.

Ну, все, выставит. Прям сейчас и в чем есть – и то это в лучшем случае, а то и одежду свою отберет. И куда мне идти? Наверное, если это все ненастоящее, то ничего плохого со мной не случится? Убедить себя не удалось, ни в том, что не случится, ни в том, что не по-настоящему. Больно уж реалистичное солнце припекало щеку, и ладошки так естественно вспотели, и сладость варенья еще ощущалась во рту.

Кьер остановился передо мной, качнулся и замер – одна рука на спинке стула, вторая – на столешнице, а посередине – я, сижу, едва не касаясь своим носом его.

- Хочешь остаться? И в каком качестве?

В высоком. Даже в наивысшем.

- Может вам прислужница нужна…

По взгляду поняла, что ляпнула что-то не то.

- Мэйса Корнф тебя к кухне близко не подпустит, как и к своим редчайшим коврам из Альмеры, - усмешка. – Нет, не пойдет. Нужно что-то другое…

Сейчас решается моя судьба, а на краю сознания бьется сомнение, с чего это Кьер так озадачился идеей оставить меня здесь. Еще же вчера рад был избавиться. Я вот тоже недавно рада была покинуть совсем не казавшиеся гостеприимными стены. И чтобы передумать была нужна веская причина – поняла, что я… то ли в галлюцинации, то ли в посмертии, то ли еще где, но точно не в родном мире. А у него она какая?

Но я гоню сомнение прочь. Точнее прячу в шкатулочку и ставлю на полочку – обдумаю это позже. В конце концов, может, никакого двойного дна тут и нет, а я просто понравилась… или он вину чувствует… или честно помочь хочет.

Сама понимаю, что это чушь, да только выбор невелик. Нужно время, чтобы разобраться.

И тут внизу хлопнула дверь. Кьер резко выпрямился:

- Буду импровизировать… - скосил глаза на меня. – А ты… просто побудь здесь.

Кьер.

Мысли метались, путались, сталкивались и рассыпались, словно стая перепуганных фэйри. Этак он ничего не придумает. А Киру опускать нельзя, нужно время, чтобы понять связывает ли ее что-то с обладательницей локона, сожженного в пентаграмме. Мысль поговорить с мэйсой Корнф и упросить взять девушку помогать по хозяйству, отбросил сразу. Домовладелица не терпела вмешательства в ее дела, а к дому относилась трепетно, словно к ребенку. А разве возьмешь чужого человека присматривать за родным дитем?

Знакомых у самого Кьера в городишке не было. Они пробыли тут едва с неделю, за которую были облазаны немногочисленные улочки, единственный рынок, товары которого, мягко говоря, разнообразием не отличались. Заглянул даже в трактир, где наливали только сидр и яблочный самогон, а мясо было жестковато и подавалось куцыми порциями. Зато фруктового пирога ему отмахнули огромный ломоть и, яблок в нем оказалось больше, чем теста.