Однажды в Яблоцке или попаданка для инквизитора

Глава 8. Часть 2

Альберт дель Хорст

Мальчишка врал. Неумело и нагло. И Берту это не нравилось. Хорошо, что Полог правды был рабочем инструментом инквизиторов и не требовал снятия печатей. Он с легкостью выявлял ложь, даже самую искусную.

- Так что ты ее? – сурово нахмуренные брови были профессиональным навыком, отработанным до автоматизма. – Любишь?

Кьер тяжело сглотнул и встретился с ним взглядом:

- Ей некуда идти.

Натянутые струны силы завибрировали в унисон – тот сказал правду. Может и так, только это все равно не ответ и не причина. Гнетущая тишина расползалась по комнате, но никто не спешил нарушать ее. Альберт молчал, ожидая продолжения. Мальчишка же сжимал добела дрожащие губы. Он злился. И волновался, слишком уж волновался. Это настораживало еще сильнее.

- Мы не приют и не ночлежка, - Берт опустил взгляд и отхлебнул остывающий чай. Вкусно, но не мешало бы подогреть. Он направил тонкую струйку силы к кончикам пальцев. Этот трюк он осваивал долго, с первого по третий курс. Казалось бы чего сложного? Но, поди ж ты, попробуй разогреть жидкость, не затрагивая при этом самого сосуда. Стаканы, кружки, бокалы раскалялись в руках быстрее их содержимого. Он пытался и так и этак, порой просиживая за этим бессмысленным занятием часами. Давно стоило признать поражение и забыть, но он не мог. Чувствовал себя одержимым идиотом, в очередной раз берясь за чашку, но… когда-то ведь должно получиться. Или тут есть какой-то секрет? Она подошла к нему сама и предложила помочь. Тогда Берт только усмехнулся и снисходительно позволил показать, ни на миг не веря, что у нее получится. Девушки любили перед ним покрасоваться. Элиза не красовалась, легко и непринужденно она сделала то, над чего Альберт дель Хорс, один из лучших студентов академии, не мог сделать три года.

- Она отработает…

- Ну не сомневаюсь, - губы сами расползлись в холодной улыбке. Тоже уже профессиональное. – А вчера ночью аванс был?

Кьер побелел. И кулаки стиснул. Но все-таки в этот раз сдержался и ничего не взорвал. И ругательства проглотил, хоть и с трудом. Альберту было почти жаль его, но останавливаться он не собирался. Вывести подозреваемого из душевного равновесия – хороший способ сделать его разговорчивее. Глядишь, сболтнет в сердцах чего лишнего.

Стоп! Подозреваемый?

Нет же, Кьер – не подозреваемый, он – его племянник.

… У которого под дверью валяются древние свитки, так и фонящие магией.

Но перегибать все равно не стоит. Надо сбавить обороты. А может… после успешного завершения расследования взять все же отпуск? Первый за последние… сколько там лет? Только чем Берту в нем заниматься?

Охота вот, например, очень благородное занятие, признаваемое светским обществом. Только он ее терпеть не мог еще с детства, когда пятилетним мальчишкой наткнулся на сложенные на заднем дворе трофеи отца, смердящей свежей кровью.

Или заняться обстановкой своего имения, там скорее всего пылью все поросло и паутиной. Прикупить модных в этом сезоне шерстяных ковров, парочку ваз королевской династии Вайсоров, почившей всуе еще сотню лет назад. Статуэтки какие-нибудь и картины. Шторы с кисточками… или без. Берт не помнил, как сейчас считалось моднее. Да и ландшафтным дизайном тоже заняться можно. Сад камней заказать или чайные розы посадить…. Да, хорошо бы было. Только кто всем этим богатством любоваться будет? Альберт имение раз в год посещает. Зимой. Когда розы не цветут, дни коротки и достаточно темны, чтобы не замечать пыль.

Что тогда? Берт сам не понял, как оказался на ногах, стоящим напротив окна. По голубому небу неспешно плыли облака… Рыбалка! Свежий воздух, солнце, покой, плеск воды и блики на перламутре гладкой чешуи. В высшем свете это занятие считается исключительно неблагородным, для простолюдинов. Идеально.

Что-то отвлекло от мыслей. Звук. Тоскливый скрип половиц в коридоре. Кто-то приближался к кабинету. Мэйса Корпф вернулась? Нет, она ходит иначе…

- Дядя, прошу вас. У девушки случилось… несчастье. А я никого в городе не знаю. Может для нее нашлась бы работа… не знаю… в пекарне? – голос Кьера звучал нарочито спокойно, но то как он старательно выговаривал каждое слово, выдавало его с головой. Осталась одна капля и тот вспыхнет, потеряет контроль и тогда Альберт сунет ему под нос ту злосчастную бумажку. Мальчишке будет не отвертеться.

- Нет, - уронил он и вновь отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку.

По рукам побежали мурашки – магия волновалась. Ее владелец пребывал в полнейшем раздрае. Ну же, Кьер!

- Хорошо, - вдруг обреченно выдохнул тот. – Как скажите… дядя.

А вот этого Альберт не ожидал. Хорошо, что он стоял спиной, и мальчишка не мог видеть его ошеломленного выражения лица. В его возрасте он был тем еще бунтарём и такие заявления ни за что бы не проглотил.

Или нет… бунтарем он стал позже. Когда не стало Элизы. Когда он слишком поздно понял, что важно в жизни вовсе не одобрение общества. Не «нормальность», которую ждал отец. На него возлагали надежды, да Берт и сам чувствовал себя обязанным. Будто он ответственен за поведение старшей сестры, опозорившей семью, и должен искупить ее ошибки. Какая же это была глупость!

Только Берт бы никогда этого не понял, если бы не Элиза. Не ее смерть. Так и был бы пай-мальчиком, всеми силами пытающимся угодить отцу.