Однажды в Яблоцке или попаданка для инквизитора

Глава 8. Часть 3

Кира

Кьер ушел, а я осталась. Надо ли говорить, что высидеть на месте я смогла лишь несколько минут. Комнатка была маленькая, пять шагов в длину. Это если средних. А если больших, то четыре. Маленьких, шесть. А нет, семь… Я ходила туда-сюда, точно запертый в клетке зверь. Там моя судьба решается, и я… имею право хоть послушать. Одним ушком.

Осторожно выскользнула в коридор. Никого. Выглянула с ведущей на первый этаж лестницы. Опять никого. Что ж ступеньки так скрипят-то? Не такая я и тяжелая. На последней остановилась и оглядела холл. Надо же, почти, как в кино или музее. Викторианский стиль? Обои с вензелями, тяжелые шторы насыщенного зеленого цвета и с кисточками, на подоконниках – цветы в глиняных горшках. Мебель с резными ножками, оббитая изумрудным, но весьма потертым уже бархатом. Пузатый шкафчик, за стеклом – расписной сервиз из тонкого фарфора. Рядом с ним часы в человеческий рост. Глухими щелчками отсчитывают секунды ходики.

На полу – потертый временем и подошвами ковер. Я смело на него ступаю, в надежде, что он-то мои шаги точно скроет, и подо мной протяжно скрипит половица. Черт! То есть, нет-нет, я не ругалась сейчас! Если я правда в посмертии, то чертей и прочих дьяволов лучше не упоминать. Предосторожности лишними не бывают. И осторожно ступая – точно по минному полю пробираюсь – направилась к солидной деревянной двери с резьбой и затертой позолотой. Где как не за такой дверью важным разговорам разговариваться? Ага, вот и звук голосов.

Осмотрелась. Никого. Ну что ж, была – не была! И припала ухом к двери.

- Дядя, прошу вас. У девушки случилось… несчастье, - голос Кьера звучит неестественно, будто он заставляет себя говорить. Взвешивает каждое слово. – А я никого в городе не знаю. Может, для нее нашлась бы работа… не знаю… в пекарне?

Пекарня? Это что, у печи горячей стоять и тесто месить пока цыпки не пойдут? Хотя не в моем положении привередничать! Искупление грехов и прегрешений простым не бывает. Надеюсь только, что отправляют меня туда не чтобы к горяченькому привыкать…. В ад не хочу! Не заслужила я его!

- Нет, - равнодушно констатировал мужской бархатистый баритон, подтверждая мои мысли. Я даже кивнула радостно. А потом поняла.

Что значит нет!?

Чуть не воскликнула вслух. Но рано паниковать, может, и другие варианты будут…

- Хорошо, как скажите, дядя, - соглашается Кьер.

И?! Серьезно? И так-то ты мне помогаешь? Да ты, считай, и не попробовал! Нет, оставаться в стороне мне нельзя. Не то чтобы при жизни я дерзкой и наглой была, но отстаивать свои права надо. А право на искупление грехов я имею! Иначе не оказалась бы в этом… месте. Даже если оно всего лишь в моей голове. И, не теряя драгоценного времени, постучала.

- Простите, что вмешиваюсь в разговор, - затараторила, чтоб успеть все сказать пока не испугалась или не выставили. – Но дело касается меня, поэтому считаю, что имею право присутствовать… и замолвить за себя словечко.

Только договорив, подняла взгляд. Первым увидела горящие праведным гневом ярко-синие глаза Кьера.

- Кира, мы же договаривались…

Ага, что поможешь. Только что-то ты не сильно стараешься.

Второй мужчина стоял у окна спиной к нам. Солнечный свет обрисовывал контуры его статной фигуры: широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Короткая стрижки, шапочка темных волос на затылке. Поверх белой рубашки накинут приталенный жилет, узкие штаны подобраны в тон. Он повернулся плавным, слитным движением. Красивый. С правильными благородными чертами. Прядь седых волос у виска. Не рано ли? Сколько ему? Тридцать пять? На губах легкая улыбка, взгляд таких же синих, как у Кьера глаз, опущен на белую кружку в руке. Он поднимал его медленно, скользя по моей фигуре снизу вверх. И чем выше поднимался взгляд, тем сильнее таяла улыбка. Когда он достиг моего лица, от нее остались лишь две бледные полосы губ. Лицо сделалось похоже на безжизненную маску, изрезанную на лбу жесткими морщинками. Только в глазах была жизнь – мужчина смотрел на меня ошеломленно.

- Здравствуйте, - запоздало поздоровалась я. По правде сказать, других слов и не находилось. Не ожидала такой реакции. Со мной что-то не так? Ни рогов, ни хвоста, ни крыльев, ни копыт. Как собственно и у вас. Тогда что не так-то?

- Ты же умерла… - желваки на его челюсти набухли, а кружка накренилась и наполнявшая ее жидкость – по виду похожая на чай – пролилась на пальцы. А он и не заметил. Не вздрогнул даже. Она же горячая! Как пар идет видно.

Подождите! Что он только что сказал!?

Я захлебнулась воздухом. Он застрял в горле, не давая протолкнуть наружу ни слова.

- Это не точно, - промямлила я.

Еще вчера Кьер утверждал тоже самое, но потом мы все же разобрались, что это не так. Точнее он разобрался, а вот я уже начала сомневаться. И на те вам, опять! Может я и нахожусь в посмертии, но признать, что действительно умерла, не могу. Будем считать, что это кома. Или… не знаю, другой мир?

- Это Кира, дядя, - не менее удивленный реакцией родственника проговорил Кьер. – Мы про нее только что говорили.

- Кира? – взгляд переполз на парня. – Та девушка, что…

- Попала в беду.

- Провела с тобой ночь.