Однажды в Яблоцке или попаданка для инквизитора

Глава 11

«У нас с эйвой был договор. Я не мог рассказать о ней,

физически не мог, понимаете?

И уехать тоже не мог. Из-за Тории в том числе».

Из материалов дела Департамента Инквизиции

о произошедшем в Яблоцке.

Альберт дель Хорст

И снова перед глазами Элиза…

… - Не стискивай ты его так крепко, - она улыбалась, отчего Берт лишь сильнее злился. Он снова пытается разогреть жидкость, помещенную в сосуд, но снова ничего не выходит. - Ну же, расслабь руку. - Ее прохладные пальцы коснулись его пальцев, и он замер. Даже дышать перестал. – Ты направляешь энергию в бокал, потому что сосредоточен на нем. Но важна не оболочка, важно то, что внутри. Наполнение. Ты слушаешь меня?

Отчасти. Слышит, но не понимает, потому что девушка слишком близко и это сбивает. Почему у нее такие холодные руки? Она замерзла? Он спрашивает, а она снова улыбается:

- Нагрей для меня этот чай, - и отодвигается.

И он старается. Делает вид, что старается, потому что уже давно научился разогревать содержимое, не затрагивая того, во что оно помещено. Но боится признаться. Боится, что тогда Элизе нечему будет его учить, и она упорхнет прочь, как делают все перелетные птицы с наступлением холодов. Ведь его обучение – все, что их связывает. Или нет? Или есть что-то еще, что, ему кажется, он видит в ее глазах – отражение того же чувства, что испытывает сам.

Но проверить он не решается. Поэтому отодвигает бокал и снимает с себя куртку, чтобы накинуть ей на плечи.

- Приехали, мэйс инквизитор, - хрипловатый голос возницы выдернул его из сна. Надо же Альберт задремал. В экипаже его разморило, и вот теперь он чувствовал себя пожеванным за обедом шпинатом. Кира, в разговоре, не предназначенном для его ушей, назвала его стариком. Старик… Никогда он не думал про себя так и вот же – на поди! – привязалось и не отпускает. Сколько ей? Двадцать? Для нее он, и правда, старик. И плюнуть бы на этот факт, но не выходит.

Нужно отвлечься. Вспомнить, что он на работе.

Здание лечебницы выглядело… невпечатляюще. Краску на фасаде давно не мешало бы обновить, как и кондиционирующий артефакт внутри. Как в бане же! Что ж мечтам о глотке свежего воздуха пока предстоит оставаться лишь мечтами.

Проход в холл перегораживал стол, из-за гор бумажной рухляди выглядывала женская голова. Точнее собранные в куцый пучок мышиного цвета волосы.

- День добрый, - натянул на лицо дежурную улыбку, которая обычно нравилась женщинам.

Мышь вскинула на него короткий взгляд и, прежде чем уткнуться в вновь в бумагу, бросила:

- Мы не заказывали.

Он растерялся, не сразу поняв, что из-за тарелок с пирогом его приняли не за того. Он что похож за посыльного?!

- Меня зовут Альберт дель Хорст. Я инквизитор.

В этот раз взгляд на нем задержали чуть дольше, только ни теплоты, ни заинтересованности в нем не обнаружилось. А губы вовсе тронула какая-то ехидная улыбочка:

- Мария. И я – секретарь мэйса Эшели и главная медсестра. Вы заболели?

Он настолько плохо выглядит?

- Нет. Я тут по другому делу. Слышал, к вам был доставлен труп недавно скончавшегося от удушья мужчины.

Тонко выщипанная бровь медленно поднялась:

- Он в подвале, мэйс Эшели как раз делает вскрытие. Подождете здесь или спуститесь?

- Спущусь, - есть надежда, что внизу хотя бы попрохладнее.

- Тогда прошу налево, - и махнула рукой, указывая на нужную развилку коридора. Провожать его никто не собирался. Надо полагать, что с мужчиной помоложе, с Кьером, например, этот сухарь в женском обличье была бы полюбезнее. – Там в конце будет лестница. И, - в глазах сверкнула усмешка. – Может вам чай принести.

Все, что оставалось Альберту, это крепче стиснуть зубы под натянутой улыбкой и покачать головой.

Лестница привела в подвал. Серый и неуютный, пустой. Только стол перед единственной дверью, ведущей, надо полагать, в мертвецкую. Немного поколебавшись, он поставил тарелки на него и, постучавшись, вошел.

Удивительный день, брехт его побери! Помимо собственно трупа, распотрошенного астрального двойника трупа и потрошившего астрального двойника мужчины – надо полагать мэйса Эшели – в комнате находился третий. Или четвертый, это как посмотреть. И этим самым лишним, ни при каких обстоятельствах не должным тут присутствовать элементом был Кьер. Он вскинул взгляд, дернулся, точно собирался броситься прочь, и энергетическое поле зарябило, двойник, сотканный на нем, как узор на белом полотне, пошел волнами и растекся ало-серым пятном.

- Я же предупреждал о концентрации, - не повышая голоса, произнес Эшели. – Но основную часть работы мы проделали и самое важное выяснили. Поэтому могу поздравить тебя с первой успешной практикой. – А потом повернулся к Берту. – Здравствуйте, мастер инквизитор, а я все думал, когда вы меня посетите.

- Вот. Посетил. Можете называть меня Альбертом, мы же почти коллеги. И я полагал вы некромант?

- Некромант, - на точно каменном, лишенном эмоций лице улыбка смотрела чужеродно. – И лекарь. Я получил оба образования. И можете называть меня Трентом.