Однажды все сбудется

Свет, который вернулся

23 декабря

Лиам

Утренний свет мягко пробивался сквозь окна мастерской, покрытые морозными узорами, освещая деревянные стружки, разбросанные по полу. Наклонившись над резным орнаментом, руки уверенно вели стамеску по древесине.

На этот раз я создавал небольшой шкафчик с витиеватыми резными дверцами, заказанный для семейного дома неподалеку. Клиент хотел что-то, что напоминало бы им о зимних вечерах у камина.

Сначала я сосредоточился на верхнем фризе, где должен был быть изображен зимний лес – деревья с инеем на ветвях, тонкие линии, которые требовали необычайной точности. Каждый изгиб был важен, каждая черта – как мазок на холсте. Лезвие стамески плавно скользило по древесине, оставляя четкий узор, словно дыхание зимы застыло на деревьях.

На верстаке рядом уже лежала обработанная рамка для дверцы. Я провел рукой по гладкой поверхности – слегка шероховатая, еще требующая немного масла и краски, но уже почти готовая. Внутри дверцы предполагалось вставить витражное стекло, на котором мастер из Портленда обещал вручную расписать снежный пейзаж.

Запах свежей сосны и лака витал в воздухе. Это даже круче аромата горячего шоколада и домашних кексов с брусникой и апельсином. А я обожаю Рождество, между прочим!

Заказов много, и это меня очень радует. Когда я решил открыть свой бизнес в Биддерфорде, безусловно, меня терзали сомнения – смогу ли я, будет ли это популярным. И по началу жители города меня поддержали: заказывали разделочные доски, комоды и журнальные столики. Они поверили в меня! А после мне начали поступать заказы не только из соседних городов, но и из других штатов.

Я проверил соединения деталей – уголки должны были идеально сходиться. Обычная склейка меня не устраивала, я использовал традиционные шиповые соединения. Древесина для такого шкафа была выбрана особенно тщательно – светлый клен, который великолепно оттенял бы зимнюю тему.

Каждый изгиб и деталь моей работы рассказывали историю – но ни одна из них не была столь запутанной, как та, что принесла с собой Мия Салливан.

Даже одно воспоминание о ее имени заставляло сердце биться чаще. Я резко выдохнул, пытаясь стряхнуть с себя этот образ, который так легко проник в его мысли. Вчерашняя встреча всколыхнула не только старые воспоминания, но и чувства, которые я считал давно забытыми. Эта соседская девчонка изменилась – стала более уверенной, более… манящей.

Ее лицо, эти мягкие губы, как она прикусывала нижнюю губу, когда она что-то задумчиво рассказывала... А ее смех – такой легкий и звонкий – эхом отзывался во мне, заставляя кровь разгоняться быстрее. Хоть убейте, но я не могу выбросить из головы картину Мии, смеющейся под снежинками, с алыми щеками от мороза.

Каждое воспоминание о ней было пыткой. Она, кажется, пахнет чем-то сладким, легким, как теплый мед с нотками ванили. Я помнил, как наши руки соприкоснулись, и это прикосновение, совсем невинное с ее стороны, заставило меня желать большего. Хотелось почувствовать ее под ладонями, понять, как дрожат ее губы, когда я приближаюсь слишком близко.

Сколько я ни пытался углубиться в работу, этот образ в моем сознании только разгорался сильнее. Ее фигура, идеально очерченная даже под уютным зимним свитером, изящные изгибы… Все это сводило меня с ума.

Руки дрогнули, и стамеска едва не соскользнула. Давай, Лиам, не хватало еще остаться без пальцев... Но как, если она – первая мысль утром и последняя вечером?

Прозвенел будильник, который я установил для себя. Пора было возвращаться для нашего ежедневного вечернего ужина. Бабуля не простит, если я опоздаю. Порой я теряю счет времени, могу просидеть над изделием всю ночь, пока в дверь не постучит бабуля, держа стаканчик с горячим кофе. Да, такое уже бывало.

Стерев опилки с рук, я внес в список все, что удалось закончить сделать сегодня. Надо бы завтра аккуратно упаковать каждый заказ в коробки и перевязать красивой лентой.

На улице смеркалось, и практически во всех окнах уже горел свет. Домой я решил пойти пешком, проветрить голову. Потому что там плотно засела моя лучшая подруга. Принесла свои вещички и устроилась там с комфортом.

Когда я вошел, бабуля уже сидела за столом, разливая по тарелкам горячий куриный суп. Мы поздоровались, и я пошел приводить себя в порядок.

Переодевшись, я спустился в гостиную. Бабуля отложила газету, взяла футляр и, достав оттуда круглые очки, водрузила их на кончик носа.

– Что-то ты сегодня молчаливый. Расскажешь, о чем думаешь? Или мне догадаться, что дело в одной особенной девушке?

Ох, от нее ничего не утаить.

– С чего ты взяла, бабуля?

– О, не притворяйся, – фыркнула она и махнула в мою сторону рукой. – То, как ты все это время смотришь на нее... Это взгляд человека, который снова увидел свет, милый мой мальчик. А Мия всегда умела освещать все вокруг, не так ли?

Я вздохнул, слегка откинувшись на спинку стула. Чертовски верно подмечено.

– Я не думал, что увижу ее когда-либо еще. И вот теперь она здесь, и все летит кувырком.

Миссис Лейдман накрыла мою руку своей.

– Ну, допустим, не все. Жизнь часто дарит нам второй шанс, когда мы этого не ждем. Вопрос в том, что ты с ним сделаешь?

– Она замечательная. Но это та же Мия, которая когда-то так стремилась уехать отсюда. А что, если это для нее всего лишь мгновение? Совсем скоро она вернется в Бостон. А я останусь тут.

Один. Но этого я уже не стал произносить вслух. Мы оба все понимали.

Бабушка улыбнулась с мягким пониманием. Да, она помнит, как я страдал, как девчонка. Сох по подружке и не набрался сил объясниться в чувствах.

– Любовь всегда риск, Лиам. Но если позволишь страху удержать тебя снова, так и не узнаешь, что могло бы быть. Может, она вернулась не просто так? Может, пришло время показать ей, что это место и ты стоите того, чтобы остаться?

Эти слова остались со мной даже после того, как ужин был закончен. Но что делать, если сама Мия – моя самая глубокая рана и самое сладкое искушение?