Однажды я стала уродливой простолюдинкой

Глава 18. В лесу Безмолвия

– Так, я понял, – Шаату мерил шагами поляну. – Ты собираешься пройти испытания Ассатила, чтобы вернуть и сестрицу, и самой вернуться… Знаешь что? Это тупо, это глупо! Это самый безрассудный план, какой только можно было придумать!

– Мне сказали, что это единственный способ… – растерялась я от неожиданной реакции. В самом деле, а что мне оставалось делать? Мои дни в человеческом мире на исходе, я не могла не делать ничего.

Даже смертельно больные не мирно ожидают смерти в сторонке, а стараются что-то делать.

Уж что смогла, то и сделала!

– Ты могла бы оставить сестрицу тут – ее проблемы все-таки, сама виновата! А сама попросить меня обрезать связь твою с сестрицей! Эх, я дурак, вот с чего надо было начинать. А я, набитая опилками голова, совсем очумел – так хотел ухватить свой шанс...

Гоблин походил по поляне, схватившись руками за темно-зеленые волосы, и театрально вздыхал. Я с интересом и толикой скепсиса смотрела на открывшееся мне представление: когда еще увидишь гоблина-актера?

– А теперь? – решила нарушить я тишину. Казалось, гоблин только этого и ждал, чтобы разразиться яростной тирадой.

– Что теперь? Что теперь? Судьбы наши связаны, и я, как паразит, прилип к тебе и собираюсь пройти твоей дорогой до самого конца. А свою судьбу, знаешь, нам менять нельзя! Никак уже! Какой я дурак, прости меня гоблины… И отлепиться уже не получится – слишком много жизненных сил уйдет, к тому же, я не уверен, что смогу повторить… Набитая опилками голова моя!

Он снова схватился за волосы и принялся вздыхать. Я скрестила руки на груди. Гоблин какое-то время еще побегал из стороны в стороны, после чего наконец успокоился.

– Так, ладно. Будем иметь дело с чем имеем. Я сделаю все, чтобы ты выбралась отсюда, а следовательно и я тоже. Хонаалия уже в печенках сидит, хочу в мир живых! – выдал наконец он.

Это заявление не могло не радовать.

– Но сначала зайдем ко мне в домик, я возьму все необходимое. Ассатиловы испытания удумала проходить! Эх, молодые да неопытные, надо же как следует подготовиться!

***

Домик Шаату воистину радовал взгляд. Не мой. Взгляд демонологов, библиотекарей и, возможно, строителей. Такое последним могло разве что присниться.

Я бы приняла бы этот огромный ствол за обычное болотное дерево. В конце концов, их тут было так много, что не пересчитать. Когда гоблин подошел и, отодвинув пучок зеленых листьев, дернул за незаметную дверную ручку, я даже не заметила. Со скрипом отворилась дверца, и я вдруг обнаружила целый дом, весьма уютно устроившийся внутри, казалось бы, обычного ствола.

Пришлось пригнуться, чтобы пройти внутрь.

Меня поприветствовала сухая темнота. Свет от двери слепил, не давая рассмотреть ничего. Гоблин куда-то убежал, буквально растворившись в черноте домика, а я, подобно кроту, нерешительно пошла за ним и тут же во что-то врезалась лбом.

– Не думала обходить препятствия? – ехидно поинтересовался Шаату откуда-то сверху.

– Да у тебя тут темно, хоть глаза выколи!

– Ах, точно… Ты же человек. У вас плохо с ночным зрением… Я забыл, – пробормотал Шаату. – Кажется, у меня где-то был свет.

Пока Шаату еле слышно бегал и чем-то шуршал, я стояла на месте, так как не хотела удариться обо что-то еще, и держалась рукой за стену. Она была гладкой и теплой. Это было необычно. Кроме того, воздух наполнен слегка медовым ароматом.

– Нашел! – я услышала, как Шаату дунул, видимо, сдувая пыль. Потом что-то щелкнуло…

Слабо-зеленые линии побежали вдоль по стенам, разгораясь все сильнее и освещая маленькую каморку. Зеленое свечение пробежало вдоль моей ладони по стене и, приглядевшись, я поняла, что это не просто какая-то линия, это длинная светящаяся лиана. Лианы обвивали стены кругами, создавая кружевные узоры. Особенно ярко сияли изумрудно-зеленые пятиконечные листья с золотистыми жилками.

Открывшаяся мне картинка напоминала сказочную иллюстрацию, созданную талантливым художником. Никогда бы не подумала, что увижу такое вживую!

– Вот это да…

– А то! Мне тоже нравится! Сразу так уютненько становится, да и хищные твари стараются избегать этого свечения. Словом, незаменимая вещь для выживания в демоническом лесу!

Я восторженно рассматривала жилище гоблина, освещенное светло-зеленым сиянием лиан. Изначально казавшееся небольшой каморкой, комната оказалась лишь началом. Выточенные из дерева ступеньки вели наверх, на следующий этаж, а оттуда еще выше, и еще… Дом растянулся, как гармошка, по вертикали!

Этажи не перекрывали наглухо, нет. Потолок над моей головой больше был похож на спиральный балкон с отверстием посередине, сквозь который спускалась еще одна лиана.

Я выпрямилась, забыв, что нахожусь в жилище гоблина, и тут же ударилась лбом о низкую полку.

– Не ломай мне дом! – крикнул Шаату откуда-то сверху. – А то вдруг ты останешься душевать у Ассатила и никогда не вернешься? Надо же мне будет где-то жить!

– Душевать?

– Это означает, что душа останется навечно в каком-то месте, – сквозь шорох ответил мне Шаату. Я слышала звук, который бывает, когда кто-то выкидывает вещи на пол и спешно куда-то перекладывает. – Демонический сленг!

Пока Шаату шумел наверху, я решила исследовать гоблинский дом. Первый этаж напоминал кладовую. На втором расположился резной стол с глиняной посудой, небольшой шкаф с выточенными узорами… А также лавка с подушками, сделанными из какой-то шерсти.

Третий этаж я бы назвала “спальным”. У небольшого резного окошка, скрытого с другой стороны зеленой листвой, на полу была расстелена большая лежанка. Неподалеку у стены пристроился столик, на котором лежала раскрытая посередине книга.

Судя по всему, она была связана из кожи, а на желтых страницах красовались отнюдь не декоративные чернильные пятна.

Почерк был мелкий и совсем не разборчивый. Старый, забытый алфавит, на котором, по всей вероятности, сам Шаату и написал что-то. И учитывая мое абсолютное незнание гоблинского, это могло быть либо рецептом зелья на каждый день, либо гоблинским эквивалентом какой-нибудь биографии.