Однажды я стала уродливой простолюдинкой

Глава 25. Последнее воспоминание

Я отчаянно пыталась найти выход и не врезаться в зеркало. Получалось с трудом. В конце концов я начала шагать медленнее, успешно обходя обманчиво твердые озера памяти, но иногда я все же задевала их… И стремительно проваливалась внутрь.

Воспоминания были самого разного возраста, но все они заставляли меня снова прожить далеко не самые лучшие моменты моей жизни. Спасало одно: я знала, что это прошлое. Это — ненастоящее…

Знать одно, а поверить с каждым разом становилось все труднее и труднее.

На восьмом ударе часов я провалилась в воспоминание с похорон моей матери. То был тяжелый день, давящий. Мы все стояли под дождем, а я, казалось, бесконечно вглядывалась в желтое лицо женщины — оно выглядело как какая-то маска. Такое знакомое, до каждой черточки, лицо… но уже оно никогда не улыбнется. Никогда не обнимет меня. Никогда ничего не расскажет.

Уже никогда оно не изменится…

Само осознание того, что человек только что был рядом, а сейчас вместо него лишь кукольная оболочка, сводило меня с ума. Горячие слезы текли по щекам, не останавливаясь, в такт тяжелому дождю. Внутри кто-то все время разрывал ткань, сколько ее можно рвать? Каждой рывок причинял глухую боль.

Хорошо, что меня напоили раствором, и я не использую магию… В такие минуты сильнее всего случаются всякие непредсказуемые вещи. В моменты сильных чувств.

Я страдала, заново проживая уже прожитое… Я умирала от боли где-то внутри… Я снова была здесь, снова плакала, снова смотрела… И так по кругу…

Хитрость всех этих воспоминаний — они поглощают тебя тихо и незаметно. Вот ты еще сопротивляешься, ищешь выход, а вот тебя накрывает, и ни о чем другом ты думать не можешь... Ты просто тонешь в сшибающем с ног потоке, и тебя несет вместе с горечью куда-то вдаль.

Я бы, наверное, так бы и осталась в бесконечной иллюзии собственной беспомощности. Но вдруг мир поблек, потускнел. Его прорезала ярко-красная нить.

Эту нить нельзя было потрогать. Не было понятно, откуда и куда она идет.

Это мой путь, поняла я. И он вовсе не должен заканчиваться внутри болота из страданий.

Воспоминание рассыпалось стекольными кусками у моих ног.

Я снова оказалась в лабиринте. Только теперь я еще и видела ярко-красную нить. Она вела меня вдаль, вглубь хороводов отражений. И я пошла следом...

С каждым шагом отражения все больше кривились, протягивали руки, показывали мне все больше картинок… Но я не отвлекалась, сконцентрировавшись на своей дороге. Нить вела меня, безошибочно огибая все зеркальные поверхности. Вдруг увидела в отражении знакомое лицо с зеленой кожей.

Это был Шаату.

Сам он почти не изменился, изменилась обстановка: его одежда была красной, просторной и старой. Подобно той, какие я видела на иллюстрациях по учебникам истории — такую носили жрецы и шаманы. Я также разглядела других гоблинов, красные пятна на траве и ужас на лицах окружавших его людей.

Нет, это не моя история. Не мое воспоминание. Не моя дорога.

“Да там не будет никаких последствий”, – вспомнилось мне. – “Так, может по мелочи что-то там всплывет… Может внезапно чужие судьбы начнешь видеть, и всякая подобная мелочь.”

Последствия объединения дорог, да? Вот что такое эта нить. Это моя судьба, мой путь. Приглядевшись, я разглядела тонкую — почти невидимую — тусклую нить, наподобие плюща обвившуюся вокруг той, яркой и красной. Дорогу гоблина, живущего на перекрестке миров.

Наши дороги, завязавшись друг на друге, четко вели меня вперед. С каждым шагом зеркала оставались позади. Громко прозвучал бой часов, отсчитывая последний, тринадцатый час.

Вот и центр лабиринта.

Посередине небольшой поляны, украшенной розовыми цветами, стояло огромное зеркало в деревянной, потрескавшейся раме. А из отражения мне улыбался демон лени, Ассатил.

Выходит, это и есть выход?

Глубоко вздохнула и положила ладонь на зеркальную поверхность. По ней побежали круги, а ледяное нечто уже тянуло меня внутрь…

***

Это было необычное воспоминание.

Это было не мое воспоминание.

Женщина показалась смутно знакомой, но я не могла понять, где и когда я ее видела. Узкое лицо, ярко-синие глаза, аристократическая осанка. Она нежно поглаживала большой животик.

— Все будет хорошо, солнышко. Мы выберемся отсюда…

Женщина подошла к небольшому окну, зашитому ветвистыми решетками. Сквозь прутья выглядывало густое фиолетовое небо…

Грохот приближающихся шагов. Она втянула плечи, испуганно посмотрев в сторону железной двери. Замок щелкнул, прокручиваясь…

— Лиа!

Ее зовут Лиа?..

В темницу вбегает молодой мужчина. Женщина радостно вскрикивает и бросается ему на шею.

— Ты пришел! Ты пришел за мной! Ты пришел за нами… — голос у Лиа надломился, и на глазах появились слезы счастья.

— Как ты? Как ребенок? Все в порядке?

— Теперь все в порядке, когда ты здесь…

Раздались негромкие хлопки. У двери, облокотившись на нее, стоял Ассатил. Он выглядел совсем неизменившимся, разве что камзол был другого цвета. На губах демона расплывалась знакомая мне игривая улыбка.

— Чего ты хочешь? — мужчина задвинул Лиа за спину. — Я прошел твои испытания! Отдай мне мою жену.

— Ты прошел, это верно… — Ассатил вальяжно подходит к ним. — Но мы с тобой договаривались только на одну душу. А ты, как я понимаю, хочешь забрать две.

— Я не знал, что Лиа беременна! Если бы я знал, я бы…

— Не важно, знал ты или нет, — резко прерывает его демон. — Договор был на одну душу.

— Альберт… — женщина испуганно переплетает пальцы с ладонью мужчины.

Мое сердце тихо вздрагивает. Эти люди же не могут быть…

— Я готов пройти еще раз испытания, лишь отдай мне их двоих! — пылко восклицает Альберт. Взгляд его тверд и уверен.

— Хм, любопытно, но нет, — холодно улыбается демон Лени. — Только три испытания, ни больше, ни меньше. Выбирай, чью душу ты готов забрать.