Однажды я встретила волка

Глава 3.1. Митьяна

Х514 год, 8 день месяца Зреяния

Митьяна прекрасно знала, что край леса служил границей между территорией людей и землями волков —  староста не уставал об это напоминать всякий раз, когда кто-то покидал деревню. С недавних пор жителям запрещалось ее пересекать. Сегодня травнице пришлось нарушить это правило.
Все началось с того, что с рассветом пастух Пилар примчался к дому Митьяны. Из его несвязных речей девушка поняла, что младший брат, Кел, слег с простудой. Пастух переволновался так, что чуть не плакал, и Мите пришлось его успокаивать. Она пообещала сделать отвар из сушеных ягод костяники, попросила подождать и полезла на чердак, где хранила все свои запасы.
На чердаке ее ждала неприятность. Перерыв все короба и мешки, Мита обнаружила, что прошлогодние запасы сушеной костяники подошли к концу.  Помимо отвара из ягод от простуды помогала еще отвар из сухофруктов или ромашки, но фрукты подошли к концу еще в середине весны, когда в деревне простужался каждый второй, а чистый ромашковый настой слишком горький, чтобы давать его ребенку. 
Оставалось поискать травы на равнине или — что было гораздо рискованней — идти в лес за ягодой.
Мита отыскала на чердаке небольшую баночку с гусиным жиром и спустилась вниз. Пилару она дала указание — сделать растирку на его основе, добавив туда луковую кашицу. А сама стала готовиться к походу за травами.
— Одна пойдешь? — осторожно спросил Пилар, прижимая засаленную баночку к груди. — Может, кого позвать, чтобы…
— Не нужно, — отрезала Мита. — И вообще… не говорил лучше никому, что я куда-то ушла. Если спросят — скажи, на равнине и у реки травы собираю.
— Но…
— Меня в лесу Лииш знают. Если увидят — не нападут. Не первый раз туда иду.
— Может, хотя бы мне с тобой пойти? — не отставал Пилар.
Про себя Мита подумала, что только такого помощника ей и не хватало. С языка так и рвались слова: “Ты уже наделал дел на равнине!”. Но вслух травница сказала другое:
— Пригляди лучше за Келом. Если хуже станет, залей кипятком сушеную ромашку и дай ему. Он скорее всего не захочет горечь такую пить, но придумай, как подсластить. На время поможет.
— Не страшно тебе одной-то? — уже тише спросил пастух.
Мита слабо улыбнулась. Сказать, что ей было страшно — не сказать ничего. В отличие от большинства растений, которые она собирала у края леса, костяника росла только в ельниках в глубине. Идти за ней означало ступить на земли зверолюдов дальше обычного, и кто знал, чем это закончится.
— Все нормально. Не впервой. Ты главное прикрой меня в деревне. Старосте необязательно знать, что я куда-то пошла.

***

Река Каминка брала начало с гор на севере и огибала лес зверолюдов по широкой дуге. Мита решила держаться берега, чтобы как можно дольше не заходить в ельник. Она знала несколько опушек с лечебной ягодой, расположенных ближе к краю леса, чем остальные. Оставалось надеяться, что та успела созреть.
Травница шла вдоль камышовых зарослей по тропинке, протоптанной рыбаками. Слева от нее, словно молчаливые стражи, стояли молодые сосны и березы; через густую крону пробивалось солнце, отчего мелкие блики прыгали на ее лице, траве под ногами. Воздух был влажный, душный и пах нагретой хвоей. Река блестела изгибами в солнечных лучах, и Мите страшно хотелось сбросить с себя грубое льняное платье и плотные сапоги и голышом нырнуть в прохладную воду. “Не время”, — одернула она себя.
 Мита двигалась против течения и вскоре увидела пороги. Страшно хотелось пить. Несмотря на жару, глинистый берег был влажным, и когда Мита спускалась с него, то чуть не упала прямиком в быстрый поток. Корзинку для ягод едва не унесло в сторону деревни, платье перепачкалось землей и травой, руки тоже пришлось отмывать. Травнице, к ее неудовольствию, пришлось задержаться.
Закончив с водными процедурами, Мита направилась глубже в лес, к знакомым опушкам. В тени деревьев было не так жарко, но зато донимали звонкие комары. Мита затянула волосы в тугой пучок и зашагала через заросли папоротника, распугивая спящих в них мошек. То тут, то там ей встречались огромные паучьи сети с хозяевами им под стать; паутина блестела на солнце, словно сотканная из тугих серебряных нитей, а на них темнели круглые паучьи тельца с неровным белым крестом на спине. Еще с детства, с первых походов в лес с отцом, Мита боялась пауков как огня. От одной мысли, что она не увидит тончайшие клейкие нити, вляпается лицом и ее обитатель окажется в волосах, вселяла в нее ужас: ей начинало казаться, что по ней кто-то ползет, и она в истеричном припадке стряхивала с себя все, что хоть отдаленно напоминало паука.
Мита нашла палку покрепче и принялась помахивать ей перед собой. Так хотя бы почувствует, если впереди будет липкая западня.