Однажды я встретила волка

Глава 3.2. Митьяна

На опушках ее ждало разочарование — ягод было совсем немного и они только начинали зреть. На многое Мита и не рассчитывала — все же костяника поспевала ближе к середине месяца Зреяния. Ей нужна была хотя бы горсть, тогда можно будет сделать кружку крепкого отвара, а ее пятилетнему Келу хватит на пару дней. А еще следовало поторопиться — долгое отстутствие встревожит Пилара, и он может послать деревенских или побежать сам на ее поиски.
Следующий час Мита бродила от опушки к опушке, понемногу собирая ягоду в маленькое лукошко. За поисками она не заметила, как взяла сильно на север. Когда Мита вновь вышла к берегу реки, сжимая в руках свой небогатый улов, солнце уже стояло в зените. Теперь пороги находились ниже по течению — Мита оказалась довольно далеко от деревни, и возвращение займет у нее не менее часа, если двигаться вдоль реки.
Мита спустилась с отвесного берега и присела на небольшой камень совсем рядом с водой. Ей хотелось есть, и она принялась за пирожки с мясом, которые напекла прошлым вечером и предусмотрительно взяла с собой. Мимо стрелой проносились стрекозы, неспешно порхали бабочки; травница то и дело отмахивалась от комаров и неспеша жевала свой скудный обед. Если на миг забыть о том, что за спиной нависал густой лес, полный диких животных и волколюдов, можно было подумать, что находишься в самом умиротворенном и безопасном месте на земле.
О волколюдах всегда было много легенд, баек, чаще всего страшных и жестоких. Люди боялись их и таким образом пытались защитить себя и своих детей. С раннего возраста Мите втолковывали, что волколюды — настоящие чудовища. По версии большинства легенд, они были посланы злыми древними богами на земли, чтобы истреблять людей, и, возможно, преуспели бы, если бы остальные боги не вмешались. Тогда их разрушающие силы запечатали и заточили в людские тела, и поныне волколюды не могут избавиться от своего оков. За это они ненавидят людей и стараются избавиться от них при любой возможности, но все, что у них осталось — это способность превращаться в зверя и смертоносные зубы, которыми они оставляли проклятые укусы.
Еще будучи маленькой, Мита спросила: “Если они так хотят убить людей, то почему заключают с нами мир?” Ответить ей тогда никто не смог, и вопрос замяли. С тех самых пор Мита стала сомневаться в легендах, которыми кормили детей в деревне.
Чем взрослее становилась травница, тем больше сомнений селилось в ее душе. Такие уж они страшные и беспощадные на самом деле? Действительно ли они бесчувственные дикари? Вживую зверолюда в волчьем обличии ей увидеть не довелось, пообщаться с кем-то из них тоже, но одно знала наверняка — клан Лииш разрешает им с отцом ступать на их земли, охотиться и пользоваться дарами леса. А раз так, значит, в их интересах поддерживать мир.
В страшилки о том, что волколюды крадут непослушных детей, убивают скот ради забавы, владеют неизведанной магией и с ее помощью управляют погодой, насылая засуху и беспросветные ливни, Мита не верила. Она не любила голые слухи и сама старалась их не распускать. Единственное, с чем ей приходилось считаться — с историями о проклятых укусах волков. Те, кого кусал зверолюд в зверином обличье, получали какую-то странную, неизлечимую болезнь, от которой превращались в безумцев. Таких потом или убивали, или они умирали сами — от того, что тело уставало носить неприкаянную душу, или оттого что душа уставала быть неприкаянной. В половине случаев больные сами накладывали на себя руки, чтобы избавиться от мук. От этих историй становилось жутко, а желание встретиться с волколюдами сходило на нет.
Мита доела последний пирожок, сполоснула руки в реке и поправила платье. Пора было выдвигаться в сторону деревни.
Тихий шум за спиной привлек ее внимание. Все еще погруженная в раздумья, Мита рассеянно обернулась и столкнулась взглядом с чужими глазами. Обладатель этих глаз стоял чуть выше по глинистому склону, внимательно наблюдая за каждым ее движением. Травница замерла, не в силах оторваться от янтарных радужек; опускать глаза было страшно, ведь там, помимо длинной мохнатой морды были острые клыки и сильные мускулистые лапы.
Прошла всего секунда, когда до Миты наконец дошло, что перед ней не обычный дикий зверь, а волколюд в зверином обличье.
Мита закричала. С верхушек деревьев сорвались растревоженные вороны.
Девушка сделала шаг назад и поскользнулась на мокрой глине. Волк ринулся вперед, разевая нежно-розовую пасть. Мита зажмурилась; по руке полоснуло что-то острое, а затем спина ударилась о водную гладь, и все вокруг окутало холодом…