Однажды я встретила волка

Глава 6.2. Митьяна

Вечером у Миты разболелась голова. Она наводила порядок на чердаке, расставляя короба и мешки с остатками трав, развешивая свежие пучки полевых цветов под крышей, когда поняла, что от слабости у нее трясутся руки. Солнце садилось, последние его лучи заглядывали на чердак через небольшое окно, подсвечивая пылинки и сухую труху. Мита сложила остатки в коробку, пообещав разобраться с этим завтра, умылась, натянула ночную сорочку и упала на лежанку, которую соорудила из соломы и мехов в углу на том же чердаке.
В сон Мита провалилась почти сразу, но он был беспокойным. Поначалу вокруг нее царила липкая темнота, в которой она терялась, шла наугад и спотыкалась о невидимые преграды. Чем больше она бродила, тем сильнее ощущала усталость: тело горело и плавилось, его била дрожь, как при лихорадке, и Мита подумала о лекарстве. “Неужели все-таки простудилась тогда в реке? — размышляла она. — Или устала просто?” Она пыталась проснуться, чтобы дойти до полок с травами, но тело и разум не хотели слушаться.
Постепенно темнота стала меняться. Она уже не была такой липкой и душной, в ней появились странные отблески, похожие на чьи-то тени, только цветные. Митьяна невольно потянулась за ними. Поначалу “тени” были бледными и едва различимыми, но чем дальше она заходила, тем ярче они становились. Тени сложились в силуэты. Незнакомые люди, в несколько рядов обступившие пылающий костер, покачивались ему в такт, и свет плясал на их смуглых лицах. Темнота наполнилась гортанной песней, и от нее у Миты внутри все задрожало. Она зажала уши, но звуки продолжали проникать в ее голову. Травница зажмурилась и побежала со всех ног. Песня не отставала.
Силуэты у костра сменились могучими елями, чьи верхушки серебрились в свете луны. Гортанная песня затихла, а вместо нее темноту разрезал пронзительный вой. Миту окружили звери. Они словно стрелы рассекали темноту вокруг, оставляя за собой желто-рыжий шлейф. Где-то вдалеке раздался рев, и испуганная травница шарахнулась в сторону. Рядом с ней возникла цветная дымка, и в ней она разглядела сражающихся животных — волка и лося с ветвистыми рогами, над которыми рваной тенью металась птица, похожая на огромного ворона. 
Увиденное так потрясло Миту, что она попятилась назад и поскользнулась босыми ногами на чем-то склизком и мокром. Тело окутал холод, как будто она снова упала в быструю реку. Она замахала руками и ногами, пытаясь подняться; цветные блики смешались перед глазами в один пестрый ком. Мита замотала головой, попыталась встать, но почему-то не смогла и уперлась руками в твердую землю…

***

Когда Мита распахнула глаза, на чердаке было темно. Через небольшое окошко лился ровный лунный свет, оставляя синеватые тени на полу. Все вокруг было каким-то одноцветным, но знакомая по снам цветная дымка окутывала весь чердак. В нос ударил резкий запах сушеных трав.
Мита поднялась со своей лежанки. Солома и меха сбились в кучу, и теперь ее самодельная постель казалась слишком маленькой. Тело все еще хранило остатки странного жара и ломоты, и травница решила на всякий случай заварить травы и выпить.
Травница попыталась подняться на ноги, но спина отдалась резкой болью — она не могла выгнуться назад. Ноги слушались плохо и не выпрямлялись. Травница часто заморгала, чтобы избавиться от надоедливой дымки, но та не хотела исчезать, и, отчаявшись, девушка ткнулась лицом в руки. Нос почему-то столкнулся с полом раньше, чем она ожидала.
Митьяна открыла глаза и некоторое время тупо таращилась на свои руки — которые уже руками не были. Это были лапы. Волчьи лапы, от которых исходила тонкая золотистая дымка.
Травница закричала, но вместо крика из ее горла вырвался испуганный вой.
Где-то в деревне залаяла собака.
“О, боги, что это? Что происходит?” — запаниковала Мита и попятилась. Раздался треск: с ближайших к ней полок упали корзины, и она не глядя наступила на них, сломав плетеный каркас и растоптав травы внутри в труху. Мита взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Теперь чердак наполнил грохот падающих мисок и глиняных чашек. Окончательно перепугавшись, Мита отпрянула к окну, споткнулась о мешки с сеном, кувыркнулась и больно ударилась подбородком о деревянный пол. Все это сопроводилось очередным грохотом: чердак был слишком тесный для волчьего тела, и как бы она ни двинулась, обязательно задевала что-нибудь.
В курятнике встревоженно закудахтали куры. Лай не прекращался, и проснувшийся хозяин недовольно прикрикнул на собаку. Это был голос Нита, Мита его узнала, несмотря на то, что дом молочницы находился на другом конце деревни. Странно: она мало что различала перед глазами, кроме цветных бликов, чувствовала себя почти что слепой, но при этом слышала каждый шорох, каждый треск и чужие голоса. Ее нос улавливал несметное множество запахов: травы на чердаке, корова в сарае у деда Казира, собачья шерсть, оставшиеся у кого-то на ночь в печи наваристые щи. Ко всему этому примешивались и совершенно незнакомые. От них кружилась голова и хотелось взвыть.
Запоздало Мита сообразила, что в деревне ей оставаться нельзя. Собака Нита продолжала заливаться, и неизвестно, когда сам Нит заподозрит неладное и поднимет народ, чтобы все выяснить. Она заметалась по чердаку, пытаясь найти выход. В узкую дверь в полу она не пролезала, да и по крутой лестнице бы не спустилась; оставалось только окно, к которому она и подскочила. Осталось сообразить, как его открыть и выбраться наружу.
Цветные блики продолжали надоедливо плясать перед глазами. Голова сходила с ума от обилия запахов.
Мита несколько раз ткнулась носом в задвижку, поскребла ее когтями, но никак не могла подцепить. Собака стала лаять реже, но проснувшиеся куры и не думали замолкать. Травница в мыслях обругала себя за привычку запирать окно на ночь и попробовала взять задвижку в зубы. С какой-то попытки ей удалось: засов поддался, окно открылось, и Мита кубарем выкатилась из него по покатой крыше крыльца прямо в кусты черноплодной рябины.
Теперь ей осталось выбраться из деревни. Вот только куда?
Волчье тело казалось Мите неуклюжим. Лапы не слушались и заплетались в траве — она не понимала, как управляться сразу с четырьмя. Морда была слишком длинной, и ветки больно щелкали ее по носу. Когда она выкарабкалась из рябиновых кустов, палки, листья и стебли вьюна, обвивавшего стволы, застряли повсюду в ее шкуре. Травница подскочила к калитке и едва не сбила ее с петель.
Она услышала еще один недовольный окрик — Нит все-таки вышел на крыльцо, чтобы усмирить собаку. От мысли, что ее заметят, Мита задрожала и бездумно припустила по дороге, меся лапами пыль. Сама того не осознавая, она бежала на равнину, прямиком в лес Лииш, туда, где были волколюды — пожалуй, единственные, кто мог бы ей помочь.