Однажды я встретила волка

Глава 7.1 Митьяна

Ночью лес Лииш выглядел совсем иначе. А возможно, дело было в том, что Мита смотрела на него волчьими глазами.
Стоило ей оказаться в тени могучих деревьев, как ее затопила волна облегчения, словно после долгого странствия она очутилась на родной земле. Тело расслабилось и теперь двигалось само. Волчица бежала ровно, оглядываясь по сторонам и постоянно моргая, надеясь, что цветные блики перед глазами когда-нибудь исчезнут. Но они не исчезали.
Незнакомых запахов в лесу было еще больше, чем в деревне. Помимо трав, хвои и редких ранних грибов здесь были жители леса. Стоило ей прикрыть глаза, как каждая дымка, витавшая перед глазами, пыталась принять чьи-то очертания, но их было так много, что у волчицы кружилась голова.
Митьяне всегда казалось, что лес по ночам спит, но на самом деле он был переполнен звуками. Рядом с ней шуршали лесной подстилкой мыши, над ней редко перекликивались сычи, сидящие на еловых ветках. В глубине она слышала, как стучат по земле чьи-то копыта — возможно, лося или оленя. Казалось, что даже земля под ее лапами дрожала и это несло какой-то смысл. Слишком много сведений поступало через ее органы чувств, слишком много информации скапливалось в голове, которую она не успевала осмыслить.
Вместе с этим с каждой преодоленной саженью бежать становилось легче. Волчица уже не спотыкалась, легче перепрыгивала через поваленные деревья. Тело будто само знало, куда наступить, как обойти, где находится очередная преграда и что ожидает впереди.
Желтоватая дымка вокруг стала ярче. Она тянулась нитями сквозь лес и спустя несколько саженей  сложилась в два силуэта. Мита снова заморгала, но они никуда не исчезали. В нечетких границах она разглядела волчьи лапы и пушистый хвост; казалось, будто дымчатые звери бежали перед ней. Недолго думая, Мита последовала за силуэтами.
Чем дольше она бежала за ними, тем отчетливей становились волки. Незнакомый резкий запах ударил в нос, моментально вбив волчицу с толку. Она мотнула головой, прыгнула через кусты и очутилась на небольшой поляне.
Дымчатые волки исчезли, а вместо их появились настоящие. 
Мита резко затормозила и впилась когтями в мягкую лесную подстилку. Волк слева показался ей знаком: от него пахло терновником и чем-то сладковатым и металлическим, как от рук, которые долго держали монеты. “Кровь…” — вдруг подумала она. Что-то внутри нее откликнулось, заставив задрожать всем телом. Голова закружилась. 
Рядом с волком, вздыбив шерсть, стояла волчица. Из-за витавшей вокруг дымки Мита не могла определить, какого цвета была их шерсть, но точно была уверена, что они похожи — их запахи сливались почти в один.
Мита, наконец, осознала, что перед ней были волколюды. Кажется, их она и искала. Но что делать теперь, совершенно не представляла. Несколько долгих мгновений висела оглушающая тишина, а потом незнакомая волчица рассвирепела и обнажила клыки.
— Это что еще за фокусы?
Волк поднял морду и посмотрел прямо в глаза Мите. Сердце ухнуло в пятки.
— Ба, — услышала она еще один голос откуда-то сверху, — да она ж не ваша!
Мита попятилась.
— И… извините… — пролепетала она. — Я не знала… я просто… я пойду…
Волк подался вперед, и она запоздало подумала, что уже видела его однажды. Однако тело не хотело выяснять, где и когда, и лапы просто понесли ее прочь.

***

Перепуганная Мита летела, не разбирая дороги, спотыкаясь о каждый корень и собирая мордой все еловые ветки. Голова отключилась окончательно, уступив дорогу звериным инстинктам. Позади раздался шум, словно бы кто-то преследовал ее. Шерсть на загривке встала дыбом, и она от страха быть пойманной ускорила бег. Обилие запахов сбивало ее с толку, от него кружилась голова, а от плясавших перед глазами цветных бликов мутило. Мита жмурилась и бежала практически наугад.
Остановилась она только тогда, когда лапы вынесли ее на берег реки. Вода блестела в лунном свете, перекатываясь на порогах. Мита затрясла головой — страх перед речным потоком привел ее в чувство. В то же мгновение что-то тяжелое сбило ее с ног.
— Пусти! — завизжала Мита, когда острые зубы впились ей в загривок.
— Успокойся! — властно рявкнули ей над ухом.
Мита съежилась под телом волколюда, который прижал ее к земле лапами. В голове стало проясняться. Теперь шум в ушах сменился шумом реки, бурлящей на порогах; она услышала звонкое пение дрозда где-то на том берегу и дыхание зверя.
— Стало лучше? — поинтересовался он. — Я отпущу тебя. Но при условии, что ты не будешь делать глупостей.
— Не буду, — всхлипнула она. — Отпусти, пожалуйста, мне больно.
Волколюд не спешил выполнять ее просьбу. Выждав еще несколько секунд для верности, он сдавил зубы напоследок и разжал. Почувствовав свободу, Мита торопливо отползла к камышам и прижалась брюхом к земле. Волк сел неподалеку и уставился на нее янтарными глазами.
— Кто ты там? Лик Стремительный? Уже трижды за эту ночь ты оправдал это прозвище.
На один из прибрежных камней уселся черный, как смоль, ворон и принялся деловито чистить перья. Мита уставилась на него во все глаза.
— Приятно слышать, — сухо бросил волк.
— Лик? — охнула Мита. — О, боги… это вы?..
— Да, это я. Не надо только “вы”-кать, мы не на переговорах. Просто Лик и на “ты”.
— Хорошо… А я Митьяна, — спохватилась она. — Вернее, Мита. Можно просто Мита.
— Красивое имя, — похвалил ворон. — А я Тиррландан. Можно просто Тир.
— Хотел бы я спросить, что здесь происходит, — перебил Лик их обмен любезностями, — но, кажется, ты и сама не знаешь.
Мита прижала уши. Ее взгляд заметался между волком и вороном.
— Не знаю… я вообще не понимаю, что случилось… и почему я такая…
— А в лес зачем понеслась?
— Я думала… — ее голос задрожал. — Я не знаю… оно само…
— Не дави на нее, — посоветовал Тир. — Дай ей принять происходящее.
— Какое? — огрызнулся волк. — Что принимать, когда неясно, что происходит?
— Как по мне, все ясно. — Ворон начал мерить камень маленькими лапками. — Она превратилась в волчицу. Значит, она зверолюдка.
— Как она может быть зверолюдом, если она человек?
— Она человек? — опешил Тир. — Карра! А вот это уже интересно…
Лик зарычал и вскочил с места. Мита, наоборот, как можно сильнее вжалась в землю.
— Так! — Тир спрыгнул с камня и забрался на загривок к волчице. — Ты сейчас молчишь. Переводишь дух. Обдумываешь все. А ты, — он указал крылом на Лика, — сейчас расскажешь мне все, что знаешь. Вас уже что-то связывает — или я не прав?
Лик застыл, потом медленно сел на землю и засопел носом.
— Случилось кое-что пару дней назад. Эта дуреха забралась в лес. Одна. Я нашел ее у реки, она меня увидела. Испугалась. Поскользнулась и упала в воду. Я вытаскивал ее оттуда и зацепил зубами руку. Рану оставил.
— Рану? Укусил, короче?
— Надеялся, обойдется, — буркнул он.
— Обойдется? — Тир раскрыл клюв от удивления. — Лик, я потрясен. Ты, рассудительный и предусмотрительный — и надеялся? О, Многоликая! Я иногда совершенно не понимаю эти меховые головы!
Ворон наклонился и посмотрел в глаза Мите.
— Вот так и начинаются истории в дешевых романтических книжках.
— Каких книжках? — не поняла она.
— А, прости, забыл, что деревенская и такого не читаешь. В городах очень популярно среди девочек.