Однажды я встретила волка

Глава 9.2. Митьяна

— За лисьи шапки недурно заплатили. Три штуки за пятьдесят серебром каждая. И заячьи хвостики детям на игрушки махом разошлись по полсеребрушки. Взял домой муки, напечешь пирогов, как ягода пойдет…
Отец вернулся домой ближе к обеду. Пока он рассказывал о своей поездке в город, Мита раскладывала мокрую одежду на печи — мужчина попал под дождь на обратной дороге. В ответ на вопросы она лишь натянуто улыбалась и говорила неохотно. Охотник быстро заметил, что дочь ведет себя странно — невеселая, напряженная, мыслями где-то не здесь.
— Я и тебе кое-что привез. — Он вытащил из складок льняных полотен небольшую деревянную шкатулку — небольшой сундучок с потертым медным замочком-петлей. Она была сделана с легкой неопрятностью, но от этого менее очаровательной не  становилась.
Мита замерла и невольно залюбовалась.
— Что это?
— Гляди. — Отец приоткрыл шершавую крышку и показал девушке содержимое. Та ахнула: внутри лежали две берестяные сережки и кулон. — Нравятся?
— Очень! — от души восхитилась Мита. — Они очень красивые.
В центре кулона и каждой из сережек поблескивали овальные камни, прозрачные, с ярким бликом, разрезающим на две половинки; они были похожи на маленькие глазки кота. Разглядев их, девушка насторожилась.
— За сколько ты их купил, папа?
Охотник замялся.
— Какая разница, милая? Я разве не могу порадовать свою любимую дочурку?
— Тут же камни! Они очень дорогие!
— Не такие уж и дорогие. Честно говоря, — он замялся, — здесь осколки камней, которые в хорошие украшения уже не пошли бы. Непригодные они. Ну и, чтобы не выбрасывать зря, сделали такие простенькие украшения. Может, по сравнению с другими украшениями из цельных камней они и грубоваты, но зато выглядят побогаче, чем обычные деревянные. Не переживай за цену. Это подарок тебе на именины.
— Куда ж я такую красоту надену?
— Кто его знает, когда пригодится, — улыбнулся охотник. — Примерь.
Травница помедлила, затем осторожно взяла в руки сережки и просунула железные застежки через мочки. Узорчатый ромб с камнем-глазом посередине был размером с половину ее уха. Мита подошла к небольшому зеркальцу на тумбе и немного покрутилась перед ним.
— Красиво, — повторила она, смягчившись. — А что это за камень?
— Люди называют его “кошачий глаз” за характерный блик. — поделился знаниями отец. — Раньше кошачьими глазами называли только определенную разновидность кварца. Однако потом так стали называть все камни со “зрачком”.
Мита пригляделась к камню на кулоне. И правда, как у кота. А на волчий совсем не похож — те были круглее и как будто бы добрее. Травница вспомнила Лика и поджала губы: нет, его взгляд добрым не назовешь. Слишком жесткий и хмурый.
— Что-то случилось, милая? — спросил отец. — Ты сама не своя.
— Все хорошо, — улыбнулась Мита, но получилось невесело. Она сняла серьги и положила их обратно в шкатулку. — Спасибо за подарок.
— Тебя что-то тревожит, по глазам вижу, — не сдавался охотник.
Крышка с глухим стуком захлопнулась. Девушка прижала ее к груди и вздохнула.
— Устала просто. Не выспалась. Не бери в голову. На ужин сварю похлебку с остатками вяленого гуся, будешь?
Он обнял ее за плечи и прижал к себе
— Когда я отказывался?..
Его прервало испуганное блеяние за окном. Скрип и треск огласили двор, и охотник мигом отпустил дочь и рванулся к окну. Мита, все еще прижимая к груди шкатулку, подскочила следом, но все, что она успела увидеть — белое пятно, мелькнувшее по ту сторону мутного стекла. Затем раздался крик “Вон она! Лови!” и стук по крыше, как от копыт.
Мужчина выругался себе под нос и бросился во двор.
— Дядя Гидер! — испуганно заорал чей-то мальчишечий голос. 
— Мы не хотели… извините… — попытался оправдаться другой.
Стук стал громче и теперь раздавался над головой Миты. Травница похолодела.
Коза.
Бросив шкатулку на стол, она побежала к лестнице на чердак. Тянущая боль во всем теле в очередной раз напомнила о прошедшей ночи. Очередное блеяние и грохот наверху заставили ее стиснуть зубы и шагнуть на нижнюю ступеньку.
Подъем дался ей с большим трудом, но стоило ей упереть руки в пол чердака, как злость взяла верх над усталостью. Грязная коза металась из угла в угол, натыкаясь на полки и корзины, которые девушка убирала полдня. Жалкие остатки трав, которые ей удалось сберечь после погрома ночью, снова были на полу. На глаза навернулись слезы.
— А ну, кыш оттуда! — попыталась прикрикнуть Мита на разбушевавшуюся скотину, но голос ее не послушался. 
Коза продолжала скакать по тесному чердаку. За окном испуганно верещали мальчишки.
— Что за переполох? — услышала травница голос Зеры. — Вот же гадина! Эй, глупая ты морда, вылезай оттуда! Дура! Зачем полезла на Митин чердак?
Мита наконец подтянула ноги наверх и встала. Под руки подвернулся старый черенок от лопаты, и она замахала им на животное, пытаясь отогнать к окну, через которое оно, видать, и попало в дом. 
— Уйди! Брысь! Кому говорю!..
Палка прилетела козе в лоб, и та выпучила глаза. Мите пришлось отпрянуть в сторону, чтобы не напороться на ее рога. В глазах от боли заплясали точки. Коза навернула еще один круг по чердаку и сама выскочила через окно прямиком на крышу над крыльцом.
— Выбежала! — дружно заорали снаружи.
Как в дворе ловили козу, Мита уже не слышала. Стоило ей бросить взгляд на беспорядок, который снова царил на чердаке, как грудь защемило, а к горлу подкатила ком. Столько сил — и впустую. Если раньше была хоть какая-то надежда протянуть с остатками трав до праздника Урожая, то сейчас на это можно было не рассчитывать.
“Зато, — пришла в голову мысль, — не придется объяснять отцу, почему осталось так мало трав”.
И правда.
Мита потерла глаза, уже успевшие намокнуть от слез. Снаружи слышалась ругань: отец отчитывал сорванцов, загнавших козу в их двор. Мальчишки рыдали и обещали больше так не делать. Зера уговаривала несносную скотину успокоиться и перестать вырываться. Травницу это даже немного насмешило.
— Ты там живая? — окликнула подругу Зера.
— Живая, — устало отозвалась она. — Но вот чердак…
— Что с ним?
— Травы… — вздохнула Мита. — От них ничего не осталось.
За окном послышалось задумчивое мычание, потом — шлепок и очередная порция мальчишечьего визга.
— Быстро домой, — велел им Гидер. — А с родителями вашими я еще поговорю.
— Не надо, дядя Гидер, — захныкали они. — Мы больше не будем.
— Вы же мужчины, — услышала Мита еще один голос — деда Казира. — Таки отвечать надо за свои поступки-то.
— Мы не хотели…
— Вы не хотели, а вся деревня теперь без лекарств, — оборвала их Зера. — И как вы думаете это исправить, дуралеи?
Внятного ответа не нашлось — мальчишки просто разревелись.
— Зера, отведи их по домам, — уже мягче попросил охотник. — А я схожу к Дирку. Надо рассказать, что случилось.