Однажды я встретила волка

Глава 11.1. Лик

Х514 год, 12 день месяца Зреяния

Утренний лес был тих и спокоен. Лик чувствовал себя умиротворенным, находясь под сенью многолетних елей. Он мягко ступал по влажной опавшей хвое, слушал редкие пения ранних птиц с наслаждением вдыхал запахи обитателей леса, ароматы лесных трав и смолы, которая только начала нагреваться на солнце.
Туман, окутавший равнину, еще не сошел и воздушным одеялом укрывал бескрайнее море трав, клочками проникая в ельник. Лик остановился на опушке и опустил узелок с одеждой, который держал в зубах, на землю. Отсюда ему нужно идти на двух ногах, а не четырех.
Волк прикрыл глаза и мысленно потянулся к той части сознания, что хранила его человеческий разум. Тело отозвалось дрожью, затем заныло и стало перестраиваться. За много лет Лик почти перестал ощущать боль при смене облика, и она давалась ему легко.
Когда он выпрямился и расправил плечи, туман доставал ему до пояса. Глазам вернулось цветное зрение, и Лик несколько раз моргнул, привыкая к другим ощущениям. Молочная белизна резко выделялась на его смуглой коже, подчеркивая рельеф мышц на тренированном теле, отчего казалось, что он был богом, ступившим на человеческую землю. Лик размял позвоночник, покрутившись из стороны в сторону, и стал одеваться.
Деревня встретила его гробовой тишиной. Даже домашние животные, которые обычно подавали хоть какие-то признаки жизни, на этот раз молчали. Она как будто вымерла. И шаги по дороге, где стелился тума, казались Лику до невозможности громкими.
Перед дверью в дом старосты Лик помедлил, а затем коротко постучал. Нос по привычке втянул воздух, пытаясь распознать по запаху, далеко ли Дирк от двери, но людское обоняние было на порядок хуже, и волколюд никак не мог к этому привыкнуть. Однако слух оставался острым, достаточно для того, чтобы слышать чужие разговоры и шаги в доме. Поэтому, когда Дирк подошел к двери, Лик уже знал о том, что он не один.
— Спасибо, что принял приглашение, — вместо приветствия поблагодарил староста. — Проходи.
Лик без лишних церемоний поздоровался с Радией, которая от одного его вида побледнела, и прошел в комнату для гостей. Слух его не обманул: на одном из стульев сидел охотник Гидер. Заметив волколюда, он поднялся и склонил голову.
— Рад видеть. И спасибо, что согласился на встречу.
— Значит дело ко мне есть у тебя, — сделал выводы Лик. — Не будем медлить, давай к сути.
Дирк, вошедший в гостевую мгновением позже, сделал знак рукой за спину, отсылая жену наверх, жестом предложил Лику сесть на кресло, а сам остался стоять в стороне.
— Знаю, вы все еще не хотите пускать людей в лес, — осторожно начал Гидер, внимательно наблюдая за реакцией Лика. Волколюда это немного насмешило. — Но у нас кое-что случилось… Это касается Миты, моей дочери.
Лик сам не заметил, как сжал руками подлокотники кресла. Последнее, что он хотел услышать, это новость, что деревенские знают о ее волчьей ипостаси. Прошлой ночью Мита снова обернулась во сне, и пришлось проводить процедуру возвращения ей человеческого тела. Она уверяла, что из дома ей удалось выскользнуть, не разбудив отца, а в деревне ее никто не видел. Но Гидер — охотник, он мог услышать сквозь сон или не подать виду, что проснулся.
— Ты знаешь, что она травница, — продолжил мужчина, — и лечит всю деревню. За последнее время ее запасы заметно сократились. А вчера парочка дурней без головы раздразнили коз Риваны, и две из них забрались к нам. Переполошили кур и залезли на чердак, где Мита хранит травы... разнесли там все…
Гидер прикрыл глаза. Лик успел уловить гневные нотки в его голосе прежде, чем он замолчал.
— Обычно я беру ее с собой в лес, — продолжил он спустя несколько секунд. — Или, если недалеко, она сама ходит. Но сейчас…
— Я понял, о чем вы хотите меня попросить. Пустить ее в лес.
— Я не могу отпустить ее одну, — нахмурился Гидер.
Лик поднял руку, и тот замолчал.
— Пускать туда вас вдовем — еще опаснее. Простите, но до возвращения отца — не могу. Вашу безопасность там я не гарантирую.
Дирк резко выдохнул и стал мерить шагами комнату. Деревянный пол скрипел под его ногами, и Лик едва не морщился от непривычного звука.
— Это нехорошо, — сказал он, наконец. — На западе неспокойно, зараза какая-то завелась. Уже до Алсена докатилась, и теперь там неспокойно. Если до нас дойдет, худо будет: лечиться нечем, а если это еще и чума какая-нибудь…
Лик поджал губы. По большому счету, ему, как и доброй половине клана, было все равно, что станет с деревней. Если люди перемрут, от этого станет только легче. Однако если это случится, виноваты будут они, волколюды, и все грехи повесят на них. Вторая половина клана взбунтуется против такого решения. Да и сам Лик поймал себя на мысли, что подобное избавление не сильно бы его обрадовало. “Привязался к людям?” — усмехнулся он про себя. Несколько дней назад он бы посмеялся над собой и покрутил пальцем у виска, но сейчас отчего-то не хотелось.