Однажды я встретила волка

Глава 15.2. Митьяна

Вернувшийся Лик принес глиняные кружки и чайник. Кружки очутились на небольшом столике, чайник встал на каменную подставку у камина. Волколюд сел перед огнем и вытянул одну ногу. Пришедшая в себя Мита пододвинула плетеный стул поближе и затихла.
В молчании они сидели несколько долгих минут.
От созерцания пляшущих язычков пламени ее отвлекло короткое движение Лика и глухая ругань под нос. Мита повернула голову. Тыльную сторону ладони Лик держал над правым глазом, и травница вспомнила про рану.
— Точно! — охнула она. — Тебе же помощь нужна.
— Потом к знахарю схожу, — отмахнулся тот. — Ничего страшного. Приоткрылась чуть-чуть, сейчас пройдет.
— Так нельзя, — возразила она. — А если царапина глубокая? А если попало туда что-то? И кровь до сих пор идет, не шутки же. Надо ее протереть и рану обработать, а лучше зашить…
Травница засуетилась и полезла в свою корзинку. Перерыв свежесорванные растения, она извлекла со дна небольшую берестяную коробочку.
— Полотенце или чистую тряпицу, — попросила она.
Лик, если и удивился таким переменам в ее настроении, то виду не подал. Отнекиваться тоже не стал — поднялся на ноги, все еще зажимая ладонью бровь, и вскоре протянул девушке хлопковый платок.
— Сядь, — потребовала она и сама спустилась на колени.
Следующие несколько минут Мита полностью сосредоточилась на оставленной котолюдом царапине. Дождь за окном уже не шумел, скорее шептался, погружая травницу в некое подобие медитации. Лик старался не смотреть в ее сторону, а когда она промокала царапину влажным платком, лишь морщился, но молчал. Умелые руки ловко убрали всю кровь, запекшуюся на бровях и щеке; затем она открыла берестяную коробку, взяла оттуда немного порошка, смочила слюной и нанесла на рану. Тут волколюд не стерпел и зашипел от боли.
— Что это, дамнар его побери?
— Кора ивы, — пояснила она. — Тертая. Ношу с собой на такие случаи. Помогает остановить кровотечение. Она щиплет сильно, знаю, но от свежих ран самое лучшее средство.
Мита вытерла пальцы об уголок платка, закрыла коробочку и отстранилась.
— Вот. Уже лучше.
Лик наконец перевел взгляд с огня на травницу, но та быстро отвернулась, чтобы спрятать кору ивы в корзинку.  Спиной она чувствовала, как он разглядывает ее, и от этого по телу бежали мурашки.
— Завтра уже затянется, вот увидишь.
— Почему ты так хотела мне помочь?
Застигнутая вопросом врасплох, Мита так и осталась сидеть на коленях. Ее руки сжались в кулаки, но довольно быстро она нашлась с ответом.
— А почему я не могла?
— Ты могла, и помогла. Но могла бы и не помогать.
— Ты задаешь странные вопросы.
— Я просто не понимаю. Ты рвалась залечивать мне рану, стоя перед тремя волколюдами, которые, в отличие от меня, не были расположены к тебе благосклонно, и ты это знала. Это не просто жертва ради других. Это что-то иное.
Мита поджала губы.
— Иное… — эхом повторила она и поймала себя на том, что ее голос дрожит. — Да, возможно… я просто не могу…
Девушка замолчала и стала разглядывать плетение ткани на подоле.
— Я не давлю на тебя, — уже мягче продолжил Лик после небольшой паузы. — Просто хочу понять.
— Я не могу стоять в стороне, когда кто-то нуждается в помощи.
Голос травницы прозвучал совсем тихо. Она опустила ладонь на покрытый соломенным ковриком пол и провела по нему.
— Когда знаю, что есть кто-то, кто нуждается в помощи, и знаю, что могу ему помочь, то просто… я рвусь на помощь. Если не стану помогать, то буду винить себя. Поэтому я хотела помочь тебе. Поэтому ходила за ягодами в тот день — я могла помочь Келару, и да, было другое решение, но я даже не подумала, я не могла подумать…
Она закусила губу. Ком встал поперек горла, мешая дышать и говорить.
— Я не могу отделаться от мысли, что все это из-за меня. Если бы не тот поход, тебе бы не пришлось со мной нянчиться. Не пришлось бы выводить в лес за травами, выгораживать перед своими. Не пришлось бы лезть в стычку с котолюдами.
— Котолюды и ты никак не связаны, — отрезал Лик.
Она отмахнулась.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Глупее ничего не слышал, — фыркнул он. — Чувствуешь себя виноватой, значит?
Внутри всколыхнулась обида, и Мита уже была готова заплакать.
— Перестань считать, что все происходит из-за тебя. Это худшее, что ты можешь сделать, чтобы исправить свою ошибку. Тир ведь говорил тебе, что надо принять в себе Зверя, так?
— Причем тут Зверь? — не поняла она.
— Ты обрела его в тот момент, когда мы встретились, — пояснил Лик. — Обвиняя себя в случившемся, ты отвергаешь его. Продолжишь в том же духе — и закончиться это может плачевно.
Мита открыла было рот, чтобы возразить, но потом передумала. Она уселась поудобнее и подобрала колени под себя. На волколюда она смотреть боялась, но взгляд почему-то так и тянуло туда.