Однажды я встретила волка

Глава 21.2. Лик

Рууман отошел от стены и снова принялся мерить шагами пол. Остальные не сводили с него глаз и ждали, когда он продолжит.
— Драялд предложил нам помощь в обмен на мирный договор. Он помогает зверолюдам наладить отношения с людьми. Взамен мы соглашаемся стать частью объединенных земель и заключить мир между кланами зверолюдов, с людьми, полуночниками, магами…
— Это что, с кошками придется заключать мир? — зашипела Тайра.
— С полуночниками мы в последнее время не контактируем вовсе, — заметил Ирмар. — Но не уверен, что будет, если мы встретимся.
— Этот вопрос я решу сам. А с Кареной буду вести переговоры. — Рууман скрестил руки на груди. — Возможно, придется пожертвовать плато.
— Да ты шутишь! — вскипела Тайра.
Взгляд главы клана заледенел. Волколюд остановился, и все присутствующие вжались в стулья, на которых сидели. Тайра, вскочившая на ноги, сверлила отца взглядом, но быстро сдалась и опустила голову.
— Похоже на то, что я шучу? — Голос Руумана был негромким, ровным, но таким холодным, что никто не смел раскрыть рта или поднять глаз. 
Тайра поджала губы.
— Нет, мой вождь.
— Научись сдерживаться, Тайра, — осадил ее он. — Свои возражения можешь высказать мне лично после совета.
Волколюдка села на место и более не сказала ни слова.
— У меня один вопрос, — произнес Лик медленно, чтобы не раздражить отца еще больше. — Как этот драялд может ручаться, что люди не будут развязывать с нами конфликты?
Взгляд Руумана потеплел.
— Корень всех проблем таится в том, что люди считают нас порождениями богов, злых или добрых — не важно. Это значит, что они считают нас магами, хотя на самом деле мы ими не является. Для них все чужое, непривычное, неизвестное — зло. Они презирают тех, кто отличаются от них, потому что боятся. Драялд хочет избавить людей от этого страха. Он хочет обучить магов использовать свои силы на благо, а остальных — доверять этой силе. Я охотно верю в то, что если люди избавятся от предвзятого отношения к магам и порождениям богов, наше общение станет гораздо проще.
— А не опасно ли нам самим связываться с магом? — спросила Кама. — Можем ли мы ему доверять и быть уверенными в том, что он не попытается подмять нас под себя или уничтожить? Не проще и надежнее ли просто бороться за свои земли?
— Мы ни в чем не можем быть уверенными, Кама,— отрезал Рууман. — Ни в том, что драялд действительно нам поможет, ни в том, что если мы развяжем войну с людьми, то победим.
— Кланы прислушались к нему, — добавил Маар, — и на то есть причины. Вы просто не были рядом с ним. Его хочется и бояться, и боготворить одновременно. Ему не страшно доверить жизнь. И это не внушение. 
— И это говоришь ты, Маар? — оскалился Лик. — После такого я готов поверить, что драялд предлагает что-то стоящее.
— Попридержали бы вы язык, молодой человек, — каркнул ворон презрительно.
— Хватит, — прервал их Рууман.
Лик открыл было рот, чтобы ответить вранолюду, но передумал. Маар хмыкнул, взъерошил перья и отвернулся.
— Он явится к нам? — спросил Ирмар. — Или снова назначит встречу на нейтральной территории.
— Пока он не знает, но изъявил желание посетить Калсанган лично. Пообещал, что пришлет весточку, когда решит.
— В итоге мы принимаем его предложение, — констатировала Кама.
— Да. Посмотрим, что из этого выйдет.
Кама склонила голову в знак того, что принимает его решение. Но Лик успел заметить, как полыхнули гневом ее глаза. Она не забыла детей на равнине. Никакая мать бы не забыла, а волколюды вдобавок отличались злопамятностью. Лик надеялся, что отец это понимал. Впрочем, он не был бы главой клана, если бы не прислушивался к своим сородичам.
— Есть ли какие-то возражения? — тем временем спросил Рууман. — Я готов их выслушать.
Никто не осмелился что-либо возразить, и сталь во взгляде главы превратилась с удовлетворение
— Хорошо. Вы можете идти, — разрешил он. — А, хотя… Филлат. Останься. Мне нужно с тобой поговорить. И ты, Лик, тоже.
Первый охотник покорно склонил голову.
— Как пожелает мой вождь.
Когда все вышли (Тайра выскочила из дома первой, чтобы больше не пересекаться в отцом взглядом) и в комнате остались лишь Лик, Филлат и сам Рууман. Маар сообщил, что у него дела и вылетел в окно.
— Я хотел бы обсудить с вами человеческую девушку, которая стала волколюдом, — начал глава. — Это больше касается тебя, Филлат.
— Я молчал, как и просил Лик, — отозвался он. — Никто в клане не знает о ее существовании.
— И никто не должен узнать. Передай это Мигиру и Лари. Тайра, думаю, и сама понимает.
— Как скажешь, мой вождь. Но ты уверен, что стоит скрывать это?
— Клан узнает о ней тогда, когда я решу, — отрезал Рууман. — Она еще слишком молода, чтобы показываться клану на глаза. Молода как волколюд, я имею в виду.
Филлат кивнул.
— Твоя на то воля, мой вождь.
— Свободен, — отпустил его глава.
Теперь, когда они с Ликом остались вдвоем, Рууман позволил себе выдохнуть и сесть на один из стульев, закрыв глаза.
— Не будь таким строгим к Тайре, — тихо попросил его Лик.
— Пускать учится сдерживать свои эмоции, — не открывая глаз, отозвался отец. — До добра ее это не доведет.
— Ты ведь знаешь, как тяжело она принимает любую мысль об уступке Кира-Талун. Она больше все с ними сталкивается. Отчаяннее всех защищает наши земли. Для нее отдать плато — все равно что признать, что ее усилия были напрасными.
— В жизни нередко приходится чем-то жертвовать.
— Так объясни ей это. Поговори наедине, а не макай мордой в грязь при всех.
Рууман поморщился.
— Лик, — предупредил он, — ты лезешь куда не просят. Я сделаю вид, что не слышал этого.
Лик едва сдержался, чтобы не зарычать.
— Всевидящая, как же я устал, — протянул Рууман. — Пора возвращаться домой. Впервые за долгое время я хочу вздремнуть ночью. Расскажешь мне завтра о своем новом подопечном — я слышал запах того волчонка в доме.
Сын помедлил, после чего едва заметно кивнул. А затем быстрым шагом вышел из дома.