Однажды я встретила волка

Глава 22.1. Митьяна

Х514 год, 19 день месяца Зреяния

Утро выдалось пасмурным, но настроения Митьяны это нисколько не портило. Выглянув с утра в окно и заметив низко ползущие дождевые тучи, она спустилась во двор с корзиной и стала собирать белье, которое вывесила вчера: просохнуть полностью оно не успело, но лучше так, чем промочить его снова.
Сложив все в корзину, травница с наслаждением размяла руки и спину, радуясь, что кости не ломило, а мышцы не отдавали тянущей болью. Последние несколько дней эта боль во всем теле не проходила, лишь затихала на время, а после очередного обращения вспыхивала с новой силой. Последние пару ночей Зверь не просыпался, и у нее появилась передышка.
Отец встал рано и собирал вещи для похода в лес. Сам он не горел желанием отправляться туда, но Дирку нужно было как-то оповестить клан Лииш о том, что у них гости и они задержались: две ночи назад дождем размыло берега реки Рилир и мост на ту сторону обвалился. Варлам с Миленом пока не могли вернуться домой, и столяр сетовал, что в мастерской дело встанет, правда, сильно расстроенным не казался. Было у Гидера подозрение, что он всерьез намеревался навести свои порядки в их деревне.
С тех пор, как одного волчонка заметили на равнине несколько дней назад, Варлам требовал от Дирка решительных действий. “Они не боятся заходить на земли, которые считаются вашими по праву, — говорил он. — Кто знает, когда они войдут в деревню. И ты будешь молча сидеть и ждать?” Дирк держался, но долго это продолжаться не могло. У Варлама было гораздо больше влияния: он был уважаемым человеком не только в своей деревне, но и во всем Калсанганском уделе, и имел связи с семьей князя. Ему ничего не стоило шепнуть о происходящем здесь куда следует, чтобы в дело вмешался кто-нибудь свыше. Не то чтобы за их скромную деревеньку Рилирку сильно переживали — кого волнуют двадцать с хвостиком домов, не приносящих большого дохода уделу. Варлам опасался, что одной деревней волколюды не ограничатся и пойдут дальше, на восток, к Лиховке, а у князя были свои счеты с существами, обладавшими магией.
Поход Гидера в лес был спланирован так, чтобы Варлам ничего не заподозрил. Столяр и сам настаивал, чтобы охотник наведался к волколюдам, предупредил их, а заодно пристрелил парочку. Гидер в ответ на это качал головой, мол, эта затея ему не нравилась, но изображал покорность. Митьяна же, тайком слушая их разговоры, все больше злилась и все большей ненавистью проникалась к гостям. И все больше боялась собственных мыслей.
Милен постепенно завоевывал доверие жителей деревни. Начал с деревенских парней — пастуха Пилара, сына кожевника Баала и Талана, старшего сына старосты. Затем расположил к себе их семьи — всех, кроме Дирка. У Милена была харизма, с этим нельзя было поспорить. В присутствии отца он молчал, предоставляя слово ему, но с другой компанией охотно болтал о всяком, шутил, смеялся, был чутким собеседником и, казалось, мог расположить к себе любого. Молодых подкупала харизма. Поколение постарше — то, что руки у парня были на месте и хозяйство с ним не пропадет. 
Наладив отношения с половиной жителей деревни, Милен постепенно вкладывал им в головы мысль — зверолюдам надо дать отпор и отобрать лес себе. Вместе с этим он пытался расположить к себе Зеру, но девушка всячески избегала его и продолжала твердить деду Казиру, что замуж за него не выйдет. Когда ухаживания Милена стали настойчивей, Зера стала сбегать к Мите. Сын столяра и так недолюбливал травницу, а теперь у него появился еще один повод.
— Так ты уже не спишь, Мит? — было первым, что Мита услышала сегодня утром от подруги. Она уже была готова нести корзину домой, когда осторожное постукивание калитки остановило ее.
— Не сплю, как видишь. Ты опять от Милена прячешься?
— Прячусь… — Калитка открылась, и Зера, закутанная в шерстяной платок, шмыгнула во двор. — Холодно как, вообще бы из постели не вылезала. Но если останусь, эта дамнарская рожа опять будет околачиваться у дома…
— И деда Казир не прогоняет его?
—  А чего ему прогонять? Он все еще надеется, что я передумаю и соглашусь замуж выйти…
Мита заправила выбившуюся прядь за ухо и вздохнула. О скандале, который разразился после смотрин в их доме, знали немногие, но Мита отчетливо слышала каждое слово. После того дня Казир перестал вмешиваться в то, что происходило между Миленом и Зерой: не подталкивал их к сближению, но и не препятствовал попыткам сына столяра.
— Ты прости, что я к тебе постоянно, — пробормотала Зера себе под нос и еще сильнее закуталась в платок. — Из-за этого Милен и к тебе лезет, гадости говорит…
— Брось. Мне хорошие отношения с ним не нужны. И пусть что угодно говорит, мне то что?
Мита отвернулась и закусила губу. Она лукавила. На самом деле травница сильно переживала, что Милен станет копать глубже и, не приведи боги, начнет следить за ее домом. После истории с волчонком ей стало казаться, что он подозревает ее в связях с волколюдами и ищет способ ее разоблачить. А свои обращения по ночам она до сих пор не контролировала.