Однажды я встретила волка

Глава 24.2. Лик

На опушке Лик принял непростое решение: увидев, что Гидер не может наступить на больную ногу, он рычанием приказал ему залезть обратно на спину.
— Дальше я сам… — пробормотал охотник. — Тебе нельзя в деревню…
В ответ на это Лик заворчал и навалился на него плечом, заставляя потерять равновесие и схватиться за волчий мех. “Еще чего, — подумал он. — Ползти, что ли, собрался?” Лик дождался, пока Гидер вернется ему на спину, довольно фыркнул и потрусил прямиком через равнину.
Солнце уже давно ушло из зенита и теперь клонилось к горизонту, постепенно окрашиваясь алым. Золотистые лучи пробивались сквозь редкие облака и бликами играли на воде; травы казались вырезанными из солнечного света. Лик напряженно вглядывался в кромку леса, за которую садилось солнце. Еще немного — и держать обличье зверя станет трудно. Надо поскорее доставить охотника в деревню и убраться восвояси.
Уже на подходе к деревне чуткие уши Лика различили гул людских голосов. Ожидаемо деревенские забеспокоились, что Гидер задержался в лесу. Подушечками лап Лик чувствовал людские шаги. Их было много; складывалось впечатление, что вся деревня собиралась на окраине, чтобы встретить Гидера и незваного гостя. Он бросил взгляд на охотника: тот был бледен.
— Не стоит тебе показываться в деревне. Люди не поймут. 
Лик уже не слушал его. До его лап и ушей донеслись знакомые шаги, и он поднял морду. Ему навстречу бежала Митьяна, размахивая руками; ее длинная коса хлестала по бокам и спине. На лице застыла паника. Он ускорился, игнорируя очередной стон Гидера, и вскоре оказался прямо перед ней.
— Лик? О, боги! — ахнула она. — Отец! Что случилось?
— Пустяки, — просипел он. — Упал. Только и всего.
— Что-то с ногой, — оповестил ее Лик. — На перелом не похоже, но я не знахарь. Тебе виднее будет.
Мита побледнела.
— Боги… я же никогда переломы не лечила…
— Уложи его. Проверь, цела ли кость, возможно, лишь трещина. На первый взгляд определил только, что не открытый перелом. Потом наложи шину. Если успокоишься и сделаешь все вовремя, нога сама срастется как надо.
Руки у Митьяны дрожали, и она вцепилась ими в косу.
— Да… Хорошо… Давай его мне, я отведу.
— Еще чего. Ты не удержишь. Я донесу.
— Лик, но деревня…
Он глухо заворчал и прошел по грунтовой дороге, ловя на себе взгляды деревенских. Кто-то ахнул, кто-то начал молиться богам. У кого-то тряслись колени при виде зверя, кто-то сжимал кулаки в бессильной злобе. Но никто не решался заговорить. Все лишь молча провожали их взглядом до калитки в дом Миты.
— Кто-нибудь, помогите! — попросила травница, стаскивая отца с волколюда.
Но никто даже не подался в ее сторону.
Лик начал закипать. Внутри него бурлила ярость, и она подстегивалась болью, которой отдавалась каждая мышца его тела. Обличье зверя переставало быть безопасным. Если промедлит, то схлопочет кучу проблем.
Но бросить Миту сейчас он не мог.
— Я же говорил, — раздался юношеский голос, — что они с ними в сговоре?
Этот голос Лик слышал уже не раз, но его обладателя видел впервые. Парень был высок, крепко слажен, его русые волосы были перетянуты кожаным шнурком и собраны в хвост. Вокруг него собирались люди, а сам он с ненавистью смотрел на Митьяну. Лик сразу понял, что именно он руководит настроением толпы.
— Милен, — прошептала Мита, — что ты такое говоришь?
— Вас не удивляло, что охотник Гидер и его дочь множество раз ходили в лес, но волколюды их не трогали? — продолжал говорить юноша. — Они давно спелись. И вот. Вот чем платят они за доверие. Ранят, а затем притаскивают в деревню, чтобы показать свое превосходство.
— Что за чушь ты несешь? — просипел Гидер.
— Перестань, Милен, — взмолилась Мита. — Лик ничего плохого не сделал. Он всего лишь помог моему отцу вернуться из леса.
— Значит, ты его знаешь, — прищурился тот. — И по имени, надо же.
— Он сопровождал меня недавно, когда я собирала травы в лесу, — не сдавалась она.
— Он договорится — и я пущу в ход зубы, — мрачно пообещал Лик.
— Перестань! — Волк не понял, кому предназначалась эта фраза. Мита встала между ним и Миленом. — Я еще раз повторяю: он помог моему отцу. Принес в деревню. И сейчас он уйдет.
— Чего ты выгораживаешь его, Митка? — нахмурился другой парень, детина с мощными руками и квадратным лицом. Он держался позади Милена и теперь гневно взирал на травницу из-под густых бровей. — Как и волчонка того тогда. За кого ты? За нас — или за них?
Лицо Миты было белее мела.
— Баал… я не…
— Да разве не видно? — завизжала какая-то пухлая женщина из толпы. — Аозар ее попутал! Спелась с дамнарскими отродьями! Гнать ее!
— Да вы что же, — потрясенно прошептал Гидер, — с ума посходили?
— Нам не нужна такая знахарка!
— И травы поди, травы набранные — тоже все нечистыми прокляты.
— И тебе мы доверили жизнь?
— Признавайся, Митьяна, — процедил Милен, — ты хотела отдать всю деревню на растерзание волкам?