Однажды я встретила волка

Глава 25.3. Митьяна

Митьяна успела задремать, когда услышала стук в окно. Она подняла голову, проверила, что Лик все еще спит, затем поднялась с лавки. По ту сторону мутного стекла сидел ворон; его перья почти сливались с потемневшими кустами. Травница узнала Тира.
— Входи, — шепнула она, приоткрыв окно.
Ворон негромко каркнул и скользнул внутрь
— Отец спит, Зера пока ушла к себе, — поделилась она. — Можно говорить.
— Лик все-таки с тобой, — сделал вывод Тир.
Он запрыгнул на лавку, затем перебрался на стол и стал разглядывать спящее лицо волколюда. Дыхание Лика больше не было таким прерывистым, его уже не колотила дрожь, но в себя он приходить не торопился.
— Допрыгался… — вздохнул ворон.
— А?
— Сегодня новолуние.
Митьяна помотала головой.
— И?
— Многоликая, ты что, не знаешь?
— Не знаю чего?
Тир закатил глаза.
— Ясно, он тебе не рассказал. Впрочем, тебе сейчас, наверное, легче переносить это время. Ты пока больше человек, чем зверь. Слушай, — он зашагал по столу, и Мита невольно залюбовалась его гибкими лапками, — у каждого зверолюда есть время, когда он слаб. Вернее, не он сам, а Зверь внутри него. У каждого вида эта слабость своя. У кого-то завязана на времени суток, у кого-то на время года или какой-нибудь лунный цикл. Вот у волколюдов последнее. В новолуние сила их покровительницы, Всевидящей Луноликой, меньше всего. И Зверь очень неохотно вылезает наружу. В это время удержать волчье обличье становится трудно. Волколюды обычно не суют нос из поселения в новолуние, потому что могут оставаться только в людском обличье. Попробуют обратиться — тело им спасибо не скажет. 
— Погоди, — перебила его Мита. — Это значит, что в новолуние лучше вообще не принимать волчьего обличья?
— Пока солнце дойдет до зенита — можно. Чем ниже оно над горизонтом, тем труднее будет управляться. Я еще ни одного волка не знаю, кто смог бы в новолуние удержать звериный облик. Обычно от такого все тело ломит не на шутку, так как оно насильно перестраивается в человеческое.
Мита закусила губу, вспомнив, как корчился на земле Лик. От этой мысли ее спина тоже заныла.
— Может, поэтому в последние дни я не перекидывалась во сне, — вслух подумала она. — И вообще чувствовала себя так, словно Зверя и нет со мной.
— Возможно. Ох, Многоликая… — вздохнул ворон и запрыгнул к Лику на полати. — Это он нескоро сможет встать. Могу представить, каково ему теперь.
— Я могу чем-то помочь? — бесцветным голосом спросила Мита.
— Вряд ли. Только дать ему покой, чтобы отоспался, а желательно чтобы еще и отлежался. Откат не вылечить. Он должен пройти сам. Паршиво… на ближайшие несколько дней Лик будет слаб, а в клане это равносильно потере статуса и уважения.
Тир оглядел травницу с ног до головы и прищурился.
— Ты тоже неважно выглядишь. Чумазая, побитая… ого, какой у тебя синяк на руке! Что вообще стряслось?
— Долгая история… — вздохнула Мита. — Я бы рассказала, но… прости, не готова. Спроси Зеру. Она дома сейчас, это дверь напротив.
— Она же меня не услышит вот так, — напомнил ворон и расправил крылья.
— Можешь обратиться. Только у нее во дворе, чтобы лицом не светить. Одежду я дам.
Тир наклонил голову.
— Тебя это, похоже, сильно расстроило.
— Расстроило, — эхом отозвалась Митьяна. — Возможно. Задело, разозлило… я не знаю. Прости, Тир,  я и правда не готова сейчас об этом говорить.
— Не настаиваю. — Он запрыгнул ей на плечо, и девушка ойкнула, когда птичьи когти прошли сквозь льняную ткань платья и царапнули кожу. Ворон потерся головой о ее щеку. — Все будет нормально. Я унесу весточку в клан, расскажу Рууману и Тайре, что Лик отлеживается у вас. Присмотри за ним.
— Присмотрю, — Мита погладила его перья.
— И не хандри тут. Все образуется.
Тир напоследок ткнулся макушкой ей в щеку и соскочил на стол. Мита не успела и моргнуть, как он уже протиснулся через приоткрытое окно и был таков.
— А… одежда… — рассеянно пробормотала она. Впрочем, дело было его. Главное, чтобы он не заявился к Зере в чем мать родила, иначе та поднимет визг. А в остальном разберутся.
Мита придвинула табурет поближе к полатям и положила голову на шерстяной плед. Дрема вернулась к ней быстро: она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.