Однажды я встретила волка

Глава 28.2. Тайра

Солнце щедро заливало двор, и Тайра пришлось прикрыть рукой глаза, чтобы видеть хоть что-то после полутемного подклета. Она прислонилась к стене, где от края крыши  падала небольшая тень, и огляделась. На небольшом пятачке земли за домом приютились скромные грядки с аккуратными лохматыми кустиками, похожими на листья лесного купыря. Землю кое-где прикрывала солома, а местами наружу пробивались длинные сорняки с тонкими стеблями, которые среди сочных кустов выглядели как поганки на поляне с боровиками. Скраю ютился сарай, рядом с которым прямо на пожелтевшей от жары траве лежали ведра, тазы и какие-то инструменты. Даже здесь было довольно тесно: Тайре хватило бы десяти шагов, чтобы дойти до забора, за которым протянулись неглубокий овраг и заросшее бурьяном поле.
Решив, что это все равно лучше, чем быть запертой в четырех стенах, Тайра присела прямо на траву и вытянула ноги. В тени земля была еще прохладной, а воздух уже постепенно наполнялся полуденным зноем.
В сарае раздался шум, и волколюдка вцепилась взглядом в неровную дверь, сколоченную из неровных досок. Через некоторое время она приоткрылась, выпуская наружу травницу. В руках девушки было пустое ведро, которое тут же отправилось к остальным. Митьяна взяла грабли, отбросила за спину длинную косу и только потом заметила сидящую у дома Тайру.
Волколюдка даже не попыталась выдавить из себя дружелюбную улыбку. Митьяна побледнела, перехватила грабли и поспешила за угол дома, стараясь не смотреть на незваную гостью.
Некоторое время Тайра слушала негромкую возню травницы за углом, прикрыв глаза. Язык чесался сказать какую-нибудь колкость, но стоило ей задуматься, что именно сказать, как все слова вылетали из головы. В сущности, говорить Тайре было нечего. Все причины говорить Митьяне гадости сводились к личной и практически безосновательной неприязни.
За углом раздался грохот, от которого Тайра едва не подскочила. Встревоженные куры подняли шум, и теперь причитания травницы мешались с кудахтаньем. Когда голос травницы затих, волколюдка наконец рискнула подняться и заглянуть за угол.
Митьяна сидела у стены курятника, подобрав ноги к груди. Льняное платье, испачканное землей, задралось, обнажая худые колени. Травница зарылась пальцами в волосы, отчего лохматая коса растрепалась еще сильнее, и закрыла ладонями глаза. Вокруг рассыпалось зерно, валялись ведра, те самые грабли, и какие-то инструменты, которые Тайра уже не разглядела.
— Ты там живая? — как можно равнодушнее поинтересовалась волколюдка.
Митьяна вскинула голову поспешно натянула рукав платья на предплечье, но Тайра успела разглядеть огромный синяк.
— Не обращай внимания. Все в порядке.
— Дело твое, — хмыкнула Тайра.
Митьяна поднялась, подхватила с земли таз и стала собирать зерно. Из курятника донеслось беспокойные кудахтанье. Волколюдка подошла ближе и поддела носком ботинка грабли.
— Все хозяйство на тебе, значит.
— Можно и так сказать, — бросила Митьяна, не оборачиваясь.
— И не лень тебе? Изо дня в день такой рутиной заниматься… брр.
— У вас что, никакого своего хозяйства нет?
Тайра ухмыльнулась.
— Зачем оно нам? Весь лес наш. Его даров нам вполне достаточно. Разве Лик не говорил тебе?
— И правда… — проигнорировав вопрос, протянула Митьяна.
Травница украдкой потерла глаза, и Тайра нахмурилась. Она не любила, когда кто-то плачет, — считала слезы проявлением слабости. Потому и не хотела брать никого в ученики — детям истерику можно было простить, но она не представляла, что с ними делать.
Некоторое время Митьяна молча собирала зерна. Таз медленно наполнялся. Тайра отошла к стене и села на полено, потемневшее от старости. Хотелось завязать разговор, высказать ей все, что думается, но Тайра никак не могла открыть рот и начать говорить, а потому безмолвно следила за медленными однотипными движениями травницы.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — наконец, нарушила тишину Митьяна и перехватила таз. — Я с самого начала понимала, что все это из-за меня.
Тайра оказалась застигнута врасплох и первые несколько секунд растерянно молчала. А потом неожиданно хохотнула.
— Знаешь, я вот думаю, что это даже неплохо.
Митьяна оторвалась от сбора зерен и впервые за все утро посмотрела прямо на Тайру.
— Что?
— Ты ходячая проблема, это так. Никто не знает, как ее решить — убить тебя или дать шанс стать одной из нас. Знаешь, именно такие проблемы показывают нам, кто мы есть, как бы больно и неприятно это ни было.
— Зачем ты мне все это говоришь? — Травница отвернулась.
— Раз уж ты создаешь проблемы, будь хотя бы в курсе того, что происходит. — Тайра скривила губы. — Мы уже много лет старательно делаем вид, что у нас все чинно и гладко. Идеальные отношения внутри клана, “лучшие традиции культа сильнейшего”, как любит говорить Тир… И именно в культе сильнейшего заключается половина проблем. Вторая половина появилась из-за людей.
Тайра пнула ногой черенок грабли.
— Знаешь, это как язва на лапе. Время от времени она ноет, ты чувствуешь, как скапливается в ней гной, но наружу он вылезать не торопится. И сам ты не можешь его вытащить — слишком глубоко, боишься что-нибудь зацепить, кого-то поранить. 
Руки Митьяны замерли рядом с тазом.
— Хочешь сказать, в клане конфликт?
— Ну, конфликт — сказано громко. Просто все давно знают, что клан как бы разбился на два лагеря. Одни преданы нашему отцу и ждут, что Лик в будущем займет его место. Они же поддерживают стремление отца сохранить мир между нами и вами, людьми. Другие же считают, что единственным правильным решением будет война. До недавнего времени я и сама в это верила. Но сейчас, если честно, стала сомневаться. И как бы сильно мне ни хотелось сказать обратное, видит Всевидящая, ты являешься ключом решения нашей проблемы.
Тайра откинулась на спину и прикрыла глаза.
— Смешно, конечно. Сама не верю, что говорю такое. Как же меня раздражает человеческое тело, слов нет…
— Я? Ключом? — Митьяна не удержалась от смешка. — Кажется, слишком много надежд вы возлагаете на простую знахарку из захолустной деревеньки.
— Знаешь, тебе стоит показаться клану, — перебила Тайра.
Травница удивленно замычала.
— Шутишь?
— Давно пора было это сделать. Лучше пусть Лик сам о тебе расскажет, чем это сделает какой-нибудь Мигир или Филлат. Я не сомневаюсь в том, что они будут держать язык за зубами, но мало ли… Новость о человеке, ставшем волколюдом, клан примет гораздо спокойнее из уст вождя или его сына, чем кого-то другого, пусть он хоть трижды первый охотник или старший воин.
Митьяна подняла с земли несколько зерен и небрежно бросила в таз.
— Не уверена, что клан меня примет…
— А ты постарайся сделать так, чтобы приняли, — возразила Тайра. Она подперла рукой подбородок и прищурилась. — Знаешь, я почти уверена, что Лик предлагал тебе уйти в клан. Не оправдывайся, — она остановила открывшую было рот травницу, — если не предлагал, то я его не совсем не знаю.
— С чего ты вообще так решила? — Таз переместился ближе к курятнику, а сама Митьяна встала и отряхнула колени.
— Не каждую девушку волколюд будет защищать ценой своего положения и жизни. Без понятия, в курсе ли отец о ваших… отношениях.
Она довольно улыбнулась, когда Митьяна едва не выронила только что поднятый таз.
— Скажу сразу: я не в восторге от того, что мой брат положил на тебя глаз. Но уважаю его выбор, как бы противно мне не было.
— А я только понадеялась, что мы сможем поладить…
Тайра расхохоталась.
— Сомневаюсь.