Однажды я встретила волка

Глава 29.2. Лик

 Ярость поднялась внутри волной.
— Ох. Многоликая, даруй мне терпение… — пробормотал Тир. — Может, вы все-таки дослушаете для начала?
 Он поправил плед на плечах, скрестил руки на груди и зашлепал босыми ногами по досчатому полу, словно сам пытался успокоиться. Лик проследил за ним взглядом, затем прикрыл глаза и досчитал про себя до пяти. Злость поутихла, и волколюд не то с облегчением, не то с досадой подумал, что Зверь так и не проснулся.
— Я всего не видел, — продолжил ворон. — Знаю, что, когда эта ваша троица вернулась утром в поселение, оставив Тайру в деревне, клан заволновался. Отсутствие одного Лика еще можно было принять, но когда пропали оба ребенка вождя, появились подозрения. Рууману и Ирмару стали задавать неудобные вопросы. Разумеется, это сыграло не в пользу хорошего настроения вождя.
— Он злится, что я нарушила его запрет… — Тайра поджала губы.
— Злится — очень мягко сказано, дорогая. — Тир остановился; его взгляд уперся в волколюдку и от него у Лика невольно похолодело в груди. Ворон мог сколько угодно притворяться беззаботным весельчаком, но он был на голову выше всех присутствующих: старше, серьезнее, мудрее. Лик никогда не видел друга разозленным, но, честно говоря, предпочел бы никогда и не видеть.
— Предлагаю проступки Тайры обсудить позже, — вмешался он. — Я уверен, что отец обязательно уделит этому огромное внимание. Тир, продолжай.
— А продолжать уже и нечего, — пожал тот плечами. — Филлату надоело, что глава клана убегает от ответа. Он рассказал всем, что деревенская знахарка стала волколюдкой и теперь представляет угрозу клану… не смотри на меня так, я говорю с его слов.
— Он, в общем-то, попал в точку… — пробормотала Тайра.
Лик зарычал.
— Ну, с позиции клана все так, — подтвердил ворон. — Ведь ты, Лик, пожертвовал собой, а следовательно, безопасностью клана, пытаясь защитить Миту. А если котолюды решат напасть? 
— За много лет не было ни одного случая нападения Кира-Талун в новолуние… — начал было Лик.
— Не включай идиота, — оборвал Тир. — И не каркай… тьфу, чтоб эту поговорку[Во многих религиях обоих континентов вороны считаются символом древнего бога-прорицателя. Отсюда пошло “не каркай” - то есть, не навлеки такое будущее.].
Со стороны двери раздался стук: Мита стала собирать черепки от разбитых кружек.
— Да и не только в котолюдах дело, — через некоторое время вздохнул ворон. Он снова сел и подобрал ноги, мгновенно растеряв всю серьезность. — Маар беспокоится, что калсанганский князь все-таки выступит против клана Лииш, и когда остальные уделы возьмут с него пример — лишь вопрос времени. И время будет играть сильно не в нашу пользу, если Лииш сейчас поднимется против князя. Первой попадет под удар Рилирка, а затем война пойдет по всем землям — боюсь, что князь горячей рукой устроит чистку в каждом уголке…
— Тоже думаешь, что не удержим? — поджал губы Лик.
Ворон покачал головой.
— А тот чужестранец с западного континента? — без особой надежды поинтересовалась Тайра. — Он вроде как помощь обещал.
— Он нам не враг, но до сих пор и не союзник. И он предлагал помощь в примирении с людьми. А с расколом в клане кто будет иметь дело?
— Это моя вина и моя забота. — Лик оперся рукой о печь и поднялся на ноги. — Мне разгребать.
— Сядь, герой, — осадил его Тир. — В таком состоянии ты сделаешь только хуже.
— Может, — слабым голосом отозвалась Митьяна, — мне и правда стоит показаться клану?
На мгновение в доме повисла тишина. Зверолюды переглянулись, после чего ворон заявил:
— Зашибут.
— Может, оно и к лучшему?
— Пусть попробуют только! — зарычал Лик.
— Из-за меня все случилось, — не унималась травница. Она сжала в руках осколок кружки, и по пальцу скатилась капля крови. — Если это предотвратит войну…
— Даже не думай приносить себя в жертву! — рявкнул Лик.
Тир подскочил с места и поднял руки в мирном жесте.
— Угомонись, Лик. Сядь. Сядь, кому говорю. Может, ты и чувствуешь себя лучше, но я бы на твоем месте поберег силы. Митьяна, милая, ты тоже сядь. Не на пол, на скамью. Отпусти эту дамнарову кружку и вспомни, о чем тебе говорили: будешь винить себя, сделаешь лишь хуже. — Он закатил глаза. — Многоликая, дай мне еще немного терпения… я скоро сойду с ними с ума.