Однажды я встретила волка

Глава 30.1. Митьяна

Х514 год, 22 день месяца Зреяния

Чем закончилось вечернее собрание, Митьяна уже не помнила. Когда Лик и Тир стали обсуждать план по воссоединению расколотого клана, на нее обрушилась усталость. Тайра, заметив, что травницу стало клонить в сон, потребовала уйти на чердак и хорошо выспаться. Мита не могла отделаться от мысли, что та хотела поскорее ее спровадить, но во взгляде волколюдки читалось неподдельное беспокойство. Неясно только, за кого она волновалась больше, за травницу или же своего брата, неравнодушного к ней.
Когда Митьяна проснулась утром двадцать второго дня месяца Зреяния, волколюдов в доме уже не было. Внизу, судя по стуку костылей, суетился отец. Мита села, протерла припухшие глаза и огляделась: солнце пробивалось сквозь окно на чердак, и пыль на свету светилась, будто бы кто-то бросил в воздух блестки.
— Тебе не стоит напрягаться, — окликнула она отца, когда спустилась в подклеть.
Гидер поставил горшок на стол и слабо улыбнулся.
— Проснулась?
— Не помню, когда я в последний раз так долго и крепко спала. Давай приготовлю завтрак. Сядь, отдохни.
Охотник послушно сел на лавку и вытянул больную ногу. Мита схватилась за горшок и, стараясь не смотреть на аккуратную перевязь, засуетилась рядом с печью.
— Как… — осторожно начала она, — как давно они ушли?
— Они? А, Лик и Тайра… Еще до рассвета.
— Ты не спал?
— Не особо хорошо.
Гидер был немногословен, и это не ускользнуло от внимания дочери. Травница залила крупу водой, добавила молока и отставила горшок в сторону.
— Что-то случилось? — тихо спросила она.
Пальцы охотника бегали по кромке льняной рубахи, но он молчал. Мита не стала настаивать на ответе и продолжила заниматься завтраком. Когда она закрыла горшок крышкой и поставила в печь, Гидер, наконец, произнес:
— Это правда, что… — Он коротко вздохнул и облизал губы.
Руки травницы затряслись, и втайне девушка обрадовалась, что уже не держала в руках горшок. Она отвернулась, чтобы не видеть его лица и принялась беспорядочно перебирать посуду на полке рядом.
— Правда… что?
— Я думаю, ты понимаешь… Я о тебе и Лике.
На короткий миг Мита почувствовала облегчение: похоже, отец просто видел их вместе и не мог не заметить, как они относятся друг к другу. Наверняка сейчас последуют слова о запретной любви и всем подобном.
— Он рассказал мне все, — тише добавил Гидер, и сердце Миты ухнуло в пятки. — Про твою руку и то, что ты больше не простой человек.
Одна миска все-таки выскользнула из пальцев травницы, разлетевшись глиняными осколками по полу. Никто из них не дернулся и не бросился их подбирать. Митьяна молча смотрела себе под ноги, переваривая услышанное. Гидер терпеливо ждал от дочери ответа.
— Я могу понять, почему ты скрывала это от меня, — произнес он. В его голосе слышалась горечь вперемешку с раздражением. — Могу понять, почему не говорила Дирку. Но это бы всплыло рано или поздно. И чем дольше ты бы это скрывала…
— Тем хуже бы было… — прошептала Мита. — Я знаю…
— Знаешь, — оборвал ее Гидер, но затем осекся. Он потер лоб и вздохнул. — Просто стоило рассказать, а не пытаться решить все самим. Лик наверняка не хотел предавать случившееся огласке, и это правильно. Но что он, что ты… вы слишком молоды, чтобы решать такое в одиночку. Вы попытались — и к чему это привело?
В глазах у травницы защипало, и она с трудом подавила желание потереть их кулаками.
— Я боялась… — прошептала она и сглотнула ком в горле. — Боялась… вдруг ты не примешь меня… такой…
— Глупая! — Охотник встал, сделал несколько неуклюжих шагов к дочери и заключил ее в объятия. — Мит, ты моя родная дочь. Что бы с тобой ни случилось, я буду любить тебя и приму как есть. Я прошу тебя, не молчи, если с тобой что-то происходит.
Перед глазами все размылось, и Мита часто заморгала. Слезы потекли по щекам. Девушка шмыгнула носом и уткнулась отцу в грудь.
— Прости… я не хотела, чтобы ты волновался. И не хотела наваливать на тебя чужие проблемы.
— Не говори глупостей. Проблемы мне не чужие.
— А откуда?.. — опомнилась Мита и вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Лик тебе рассказал?
— Сегодня утром, перед тем как уйти.
— Ты… злишься на него?
— Как отец — очень. Но, как мужчина, я уважаю его за смелость. — Гидер улыбнулся. — Я не так хорошо знаю его и Руумана, но характером Лик точно пошел в отца. Из него выйдет хороший глава клана.
— Глава клана тоже знает. — Мита потерла ладони. — Как вернулся, так и узнал. Лик не стал скрывать. Сейчас глава клана хочет встретиться со мной.
— Неудивительно. Я поговорю с Дирком. Придумаем, как это огранизовать без лишних ушей.
— Ты хочешь рассказать старосте? — похолодела травница.
— Для него не менее важно быть в курсе, — отрезал Гидер. — Разумеется, я расскажу.
— Да… конечно…
Мита знала, что раскрывать правду страшно. Она с замиранием сердца рассказывала обо всем Зере, нервничала сейчас, во время разговора с отцом. Но то были близкие ей люди. Семья старосты, хоть и относилась к ней хорошо, могла отреагировать как угодно. А что если Дирк выгонит ее, Миту, из деревни?
— Не переживай, ничего страшного не случится. Не выгонит же он тебя, в самом деле, — улыбнулся отец, словно прочитал ее мысли.
“Я уже ни в чем не уверена…” — подумала травница и опустилась на пол, чтобы собрать черепки миски.