Однажды я встретила волка

Глава 32.1. Митьяна

Х514 год, 23 день месяца Зреяния

Митьяна разглядывала перед собой темную, покрытую пепельными подпалинами морду, черный нос с блестящими капельками влаги, приподнятую губу, из-под которой виделись молочно-белые зубы, и думала — как скоро эти зубы вцепятся ей в шею?
— Я... Меня прислал староста... Дирк... Глава клана должен знать.
Волк дернул ушами и прищурился. За мгновение он делал с десяток различных движений, если не больше. Раньше она бы такого точно не заметила.
Мита потерла вспотевшие руки. В такой ситуации она даже убежать не успеет, не то что обернуться. Надо было просто подождать кого-нибудь на границе леса, где оставил ее отец. Зачем ей понадобилось идти вглубь? Как будто в такую рань кому-то есть дело, кто околачивается возле тракта.
— Ты, должно быть, та самая знахарка, которая стала волколюдкой, — наконец, пробасил волк. — Меня, конечно, никто не предупреждал...
— Я прошу прощения, — испуганно перебила Мита.
— Но в любом случае я должен отвести тебя в поселение, — решил он.
Его хвост дернулся, и за спиной зашуршали кусты. Двое молодых волков с горящими настороженностью глазами медленно показались из-за густой листвы. Травница поджала губы и невольно отшатнулась, но волки не стали причинять ей вреда. Получив молчаливые указания от старшего волколюда, они тенью растворились в сочной зелени.
— Идем, — приказал он ей. — Пусть наш вождь решает, что с тобой делать.
За все время, пока волк вел Митьяну в поселение, они не проронили ни слова. Травница то и дело отставала, но решила, что принимать обличье Зверя перед своим спутником не станет. Этот процесс интуитивно казался ей чем-то сакральным, и доверять его только Лику казалось единственным верным выбором. Волколюд, к ее облегчению, не требовал обращаться в волчицу, но и помогать не спешил. По дороге Мита собрала все ветки елей и кустов, все выпирающие корни, сучки и камни — отчасти по невнимательности, отчасти от того, что быстро устала.
Поселение клана Лииш Митьяна с прошлого раза запомнила совершенно другим. Тогда лил дождь и гремели молнии, и поселение молчало, словно погруженное в сон. Сейчас по тропинкам между раскосыми полузаросшими домиками бегали дети, за которыми одним глазом приглядывали няни; у костра о чем-то спорили старшие, размахивая руками. В воздухе висел легкий запах нагретых еловых иголок и смолы, и от него у Митьяны почему-то щемило в груди. Она чувствовала себя так, словно бы долгое время плутала по лабиринту дорог и наконец вышла к родному дому — но дом этот был не тем, каким она знала. Казалось, что сам воздух был тяжелым — такое бывало в доме Галира, когда кожевник крупно ругался со своим сыном.
Стоило Мите шагнуть на вытоптанную землю, как все поселение стихло. Взгляды каждого, кто находился сейчас на улице, впился в нее, словно они хотели просверлить в ней множество дыр и заставить ее исчезнуть. Под ними Митьяна запнулась, и едва не упала, но чья-то сильная и очень знакомая рука поймала ее, не дав с позором рухнуть на землю.
— Митьяна? — с ноткой удивления в голосе спросил Лик.
Ощутив его поддержку, травница облегченно выдохнула — ей стало гораздо спокойнее. Сопровождавший ее волколюд почтительно склонил голову.
— Значит, я не ошибся, — проурчал он. — Она ждала в лесу неподалеку от тракта.
— Так скоро?.. — пробормотал Лик, а затем спохватился. — Спасибо, Виран. Хорошо, что ее встретил ты, а не…
— Мне хватает благоразумия не перечить воле вождя, — заметил волколюд, — но лучше бы вам доказать, что я не напрасно привел человека в поселение.
Мита едва сдержалась, чтобы не ляпнуть, что она здесь уже была, но Лик сильнее сдавил ее предплечье.
— Время покажет, — кратко ответил он. — На все воля Всевидящей.
Виран кивнул в знак согласия и повернулся к выходу из поселения — наверняка собирался продолжить прерванный обход южной границы. Лик наконец отпустил Митьяну, и та постаралась выпрямиться. Волколюды до сих пор не сводили с нее глаз, но стоило сыну главы смерить их взглядом, как они нехотя продолжили заниматься своими делами. Почти все. Некоторые даже не пытались скрыть своей неприязни и устрашающий вид Лика их совершенно не впечатлял.
— Знаешь, мне и раньше эта затея не казалась хорошей, — тихо сказала Мита, — но сейчас она мне кажется просто нелепой.
— Не обращай внимания, — посоветовал Лик, ведя ее к знакомому дому, стоящему в отдалении. — Пройдет время, и они привыкнут.
— Либо у них окончательно лопнет терпение. Я же вижу, что они меня недолюбливают.
— Волколюдам не нравится, когда привычный им мир рушится, но они достаточно гибкие, чтобы приспособиться. Не переживай. Твоя задача сейчас — встретиться с отцом и расположить его к себе.
— Что, уже? — охнула травница и замедлила шаг.
— Я вообще удивлен, что тебя отправили так быстро. Из вчерашнего разговора отца со старостой я понял, что это должно было случиться завтра.
— Сегодня-завтра, — уныло поправила Мита. — Дирк не был уверен, но к поездке повозку и лошадей подготовили сегодня, так что…
— И именно сегодня у нас taicuna, — пробормотал Лик, — не самое удачное время.
— Что?
Первый раз Митьяна услышала слова на незнакомом ей языке и удивилась, что Лик владеет каким-то другим, отличным от калсанганского наречия.
— Время, когда мы бодрствуем ночь и встречаем рассвет первого дня растущей луны. Время, когда после забытья Всевидящая открывает глаза. Обычно ранним утром клан спит, но не в этот день. Ладно, неважно… — отмахнулся он. — Поторопимся, пока отец не отлучился по каким-нибудь делам, иначе ждать его до вечера придется.

прим. taicuna на древнем языке дословно означает возрождение или встреча после рождения.