Однажды я встретила волка

Глава 34.1. Митьяна

Х514 год, 27 день месяца Зреяния

Митьяна переступила с лапы на лапу, чувствуя, как еловые иголки втыкаются в подушечки, и неуверенно окинула взглядом тех, с кем предстояло охотиться этой ночью. Кого-то из них она знала: волка с пепельными подпалинами, который привел ее в поселение, угольно-черную Тайру… впрочем, бесцветное волчье зрение превращало всех в черных или серых, а Мита ни разу не видела звериный облик сестры Лика человеческими глазами.
Чуть поодаль держались молодые охотники клана, которых Мита никогда не видела. Их сопровождала стройная поджарая волчица с глазами, казавшимися стеклянными, отчего их взгляд был пронзительным, как у реалистичной куклы, которую сделал прославленный мастер из города. Довольно быстро Митьяна сообразила, что это была Кама, первая охотница клана, и прозвище “Зрячая” вполне ей подходило. Стоило волчице посмотреть на новоиспеченную волколюдку, как ее морда скривилась, выражая презрение. “Ты никто, — словно говорила она, — и эта охота станет для тебя последней”.
— На дух ее не переношу, — пробурчала Тайра, и от ее голоса Мита едва не подпрыгнула.
— Мне еще не доводилось с ней общаться, но я вполне понимаю, о чем ты.
Тайра фыркнула, и в этом звуке Мите послышалось одобрение.
Вокруг дочери вождя крутилась молодая волчица — худая, светло-серая, с темной мордой, на которой карие глаза практически терялись. Митьяна помнила ее — они встречались рядом с плато Авент, — но имя упорно не хотело всплывать в голове. Волчица подчеркнуто не замечала новенькую, внимательно наблюдая за Тайрой. Позади нее тенью держался уже знакомый ей волк с пепельными подпалинами на морде — Виран.
В их небольшой группе, как успела заметить травница, наметился разброд: Тайру и Каму считали одинаково высокими по статусу, что означало, что первые воительница и охотница делили влияние между собой. Кто-то готов был слушать первую, а кто-то безропотно подчинялся второй.
“Веселая выйдет охота…” — с тоской подумала Митьяна.
На этот раз Лик был далеко. Нарочно или нет, но их развели по разные группы: отряды Камы и Тайры заходили с востока, вдоль берега реки, тогда как Лик должен был повести своих по западной стороне. Хоть сын главы и уверял Миту, что все будет в порядке, но та не соглашалась и теперь нервничала до дрожи в лапах. Презрительные взгляды, которым Кама одаривала ее время от времени, совершенно не помогали.
Когда над лесом разнесся тонкий переливчатый вой, Кама навострила уши и резко скомандовала:
— За мной!
Тайра фыркнула и оскалилась. Дав знак следовать за ней, она отстранилась от первой охотницы и повела воинов за собой.
— Не отставай, — прошипела она Митьяне, — иначе пойдешь за Камой.
Травница испуганно кивнула и поспешила занять место в середине.
Волколюды двигались молча, бесшумно, как тени, и если бы не запах, шлейфом тянущийся от нечетких силуэтов, Мита бы давно их потеряла. Луна сегодня то скрывалась за облаками, то вновь появлялась. Как-то Тайра пробурчала, что это нехороший знак, и травница поинтересовалась, почему. "Не то чтобы я в это верю, но некоторые считают, что луна — это око Всевидящей, — пояснила она. — И когда тучи скрывают его, земля погружается во тьму и мало ли что может произойти без ее ведома... " Митьяна и сама когда-то слышала эту легенду. В деревне поговаривали, что ранее жрецы и жрицы древних богов даже не спали по ночам, чтобы следить за миром заместо Луны. Но никто точно не знал, правдивы ли эти истории — даже сами служители храмов.
Впрочем, выдумка или нет, а волколюды нервничали. Отряд, который вела Тайра, неспокойно озирался по сторонам, словно из-за любого куста им наперерез мог выскочить разъяренный лось или медведь.
Митьяна помнила, как проходила охота — Лик заставил ее выучить все назубок. Сначала группа волков-разведчиков прочесывает лес в поисках крупной добычи. Как только они находят подходящую цель, то молчаливо подзывают сородичей. Далее в дело вступают загонщики, их задача — отделить цель от стада, или же просто загнать, если добыча одна. После того, как загонщики измотают животное, несколько волков вступают с ним в бой и побеждают — или проигрывают и отступают. Кому выпадет шанс убить зверя — решается на месте. Почему-то Митьяне казалось, что ей такой возможности не дадут — впрочем, как Зверь ни хотел покрасоваться перед остальными и заполучить уважение и статус в стае, сама Митьяна не горела желанием кого-либо убивать.
Лес дышал спокойствием, и если не знать, зачем волки брели сквозь густые заросли ельника, можно было подумать, что они вышли на прогулку на свежем воздухе. Не подкованный опытом глаз не заметил бы, как осторожно они ставят лапы в своей бесшумной походке, как напряжена каждая их мышца, скрытая за густой шерстью. Никто из них не говорил ни слова, но Мита замечала, как дергаются уши, усы, хвосты, как двигаются губы и нос. Им не нужны были слова, чтобы общаться. Гораздо больше они могли сказать одними движениями, неуловимыми, как ветер. Травница не знала этого языка, но интуитивно понимала смысл большинства жестов. Она почти не вглядывалась в гущу леса в поисках дичи — гораздо интереснее было наблюдать за остальными и считывать их.
Их группа направилась восточнее и держалась близ реки — так решила Кама и возражать никто не стал. По пути Виран, замыкающий их небольшой отряд, объяснил Мите, что в первой половине ночи звери нередко приходят на водопой и там их можно перехватить. “Охотники знают практически все тропы, которыми ходят к реке, — сказал он. — Нередко предугадывают, где стадо остановится на отдых, где будет прятать детей”. “А что, вы и на детенышей охотитесь? — удивилась Митьяна. — Мой отец никогда их не убивал, только если у кого-то не было шансов выжить”. “Моральные принципы охотника, — одобрил воин. — Таких же строгих правил придерживается и наш клан. Не убивать молодых, не охотиться на детей, не трогать беременных самок. Так поступают многие хищники, не важно, зверолюды или обычные. Если бы этих негласных правил не было, вся добыча давным-давно бы кончилась, и мы бы принялись друг за друга в попытках выжить”.
На этих словах травница передернула плечами и ойкнула, когда еловая хвоя впилась между подушечками на пальцах. Тайра бросила неодобрительный взгляд, а Кама и вовсе взвилась.
— Потише, неумеха, — прорычала она.
Мита прикусила язык и поспешила нагнать остальных, Виран в ответ на это лишь покачал головой.