Одни в лифте

Глава 1. Последняя

Среда, 19:47

Алиса ненавидела этот этаж.

Восемнадцатый. Святая святых. Здесь располагался кабинет заместителя генерального директора, приёмная с секретаршей, которая смотрела на всех остальных свысока, и конференц-зал с панорамными окнами на весь город.

Сюда просто так не заходили. Сюда вызывали.

Как сегодня вызвали её.

— Ветрова, — раздалось из-за спины, и Алиса вздрогнула.

Она стояла у лифтов и тупо смотрела на табло, где горела цифра восемнадцать. Нервы были на пределе после получасового разноса в кабинете начальницы отдела, которая заставила её переделывать отчёт в третий раз.

— Вы вниз или так и будете стоять?

Голос был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. И очень знакомый. Настолько знакомый, что внутри всё сжалось в тугой узел.

Алиса обернулась.

Дамир Волков стоял в двух шагах от неё, засунув руки в карманы идеально сидящих брюк. Пиджак дорогой ткани был расстёгнут, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута — вольность, которую он позволял себе только после окончания рабочего дня. Тёмные волосы чуть взлохмачены, будто он привычно запускал в них руку, когда думал. Под глазами — тени. Но даже уставший, помятый, он выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала.

Алиса почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Вниз, — выдавила она, отворачиваясь к лифту. — Жду лифт.

— Он уже минуту стоит на первом, — лениво заметил Волков, кивая на табло. — Кто-то заблокировал двери. Придётся подождать.

Она кивнула, не оборачиваясь. Пожалуйста, только бы он не подошёл ближе. Только бы не заговорил ещё о чём-нибудь. В офисе ходили легенды о его пронизывающем взгляде, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Алиса не была готова проверять это на себе.

Волков, к счастью, отошёл к окну и достал телефон. Краем глаза Алиса видела, как он хмурится, глядя в экран, потом убирает телефон в карман и снова смотрит на табло лифта.

— Чёрт, — негромко выдохнул он. — Ну и ладно.

Алиса не поняла, к чему относилось это «ладно», но уточнять не стала.

Лифт приехал через три минуты. Двери открылись с мелодичным звонком, и Алиса шагнула внутрь первой, мечтая только об одном — чтобы этот спуск продлился как можно меньше и чтобы Волков остался на своём восемнадцатом.

Но он вошёл следом.

Нажал кнопку первого этажа. Отступил в противоположный угол.

И двери закрылись.

Алиса смотрела на мелькающие цифры: 17... 16... 15... Ещё немного, и она вырвется на свободу, сядет в метро, уткнётся в телефон и забудет этот дурацкий день.

14... 13... 12...

Лифт дёрнулся.

Сначала чуть-чуть — Алиса даже не поняла, показалось или нет. А потом резко, сильно, так что она вцепилась в поручень, а Волков качнулся, выставив руку, чтобы удержаться за стену.

Свет моргнул.

Раз.

Два.

И погас.

Темнота навалилась мгновенно. Абсолютная, густая, как чернила. Алиса зажмурилась и открыла глаза — разницы не было.

— Что за... — выдохнула она.

Где-то справа раздался тяжёлый вздох.

— Твою мать, — очень тихо, почти без эмоций сказал Волков.

Алиса шарила рукой по стене в поисках кнопки вызова диспетчера. Нащупала, нажала. Тишина. Нажала ещё раз. Ещё. Ничего.

— Бесполезно, — голос Волкова раздался совсем рядом, хотя она не слышала, чтобы он подходил. — Система сдохла. Я уже проверил.

Она замерла.

— Вы видите в темноте?

— Нет. Я успел нажать все кнопки, пока вы паниковали.

— Я не паникую! — выпалила Алиса и тут же поняла, что голос срывается на визг.

Волков хмыкнул. Она не видела его лица, но отчего-то была уверена — он сейчас закатывает глаза.

— Как скажете. Давайте телефон. Нужен свет.

Алиса послушно достала айфон из кармана. Экран вспыхнул, осветив узкое пространство лифта. Волков стоял в полуметре, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё.

Близко. Слишком близко.

— Связь есть? — спросил он, кивая на экран.

Она глянула. Два деления. Но значок вызова горел тускло.

— Есть, — выдохнула она с надеждой и тут же набрала 112.

— Бесполезно, — повторил Волков, но не остановил.

Гудок. Тишина. Сброс.

Алиса набрала снова. Тишина.

— В лифте связь не берёт, — сказал Волков устало. — Металлическая клетка, экранирование. Базовые вещи.

Она подняла на него взгляд. В свете экрана его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, тёмные глаза, жёсткая линия губ. Красивый. До одури красивый. И холодный, как эта зеркальная стена, к которой она прижималась спиной.

— И что нам делать? — спросила она тихо.

Он пожал плечом.

— Ждать.

— Сколько?

Волков вытащил свой телефон, глянул на экран.

— Половина восьмого. Охрана делает обход в двенадцать ночи и в шесть утра. Может, раньше хватятся, если увидят, что лифт не работает. Может, позже.

— То есть мы тут до утра? — в ужасе переспросила Алиса.

— Если повезёт — до двенадцати. Если нет — до шести.

У неё подкосились ноги. Она медленно сползла по стене и села на пол, обхватив колени руками. Телефон в руках дрожал.

— Нет, нет, нет... — зашептала она. — Только не это. Только не в лифте...

— Клаустрофобия? — спросил Волков без особого интереса.

— Нет. Да. Не знаю, — она зажмурилась. — Я просто... ненавижу замкнутые пространства.

Он помолчал. Потом, к её удивлению, тоже сел. Напротив неё, прислонившись спиной к противоположной стене. Их разделяло метра полтора.

— Смотрите на меня, — сказал он.

— Что?

— Смотрите на меня. Не в темноту. На меня. Так легче.

Алиса подняла глаза. В свете умирающего экрана его лицо было единственным островком реальности в этом чёрном кошмаре.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Алиса.

— Алиса, — повторил он, и от того, как прозвучало её имя в его исполнении, по спине побежали мурашки. — Я Дамир. Хотя вы и так знаете.

— Все знают.

— Приятно быть популярным, — усмехнулся он.

Она не ответила. Смотрела на экран, где заряд батареи таял на глазах. 4%... 3%...

— Дайте угадаю, — сказал Волков. — Зарядка на исходе, пауэрбанка нет, дома ждёт кот, которого некому кормить, и вы мечтаете оказаться где угодно, только не здесь.

Алиса подняла взгляд.

— Кота нет. Остальное — в точку.

— Ясно, — кивнул он. — Тогда давайте договоримся. Вы не сходите с ума от страха, я не бешусь от вашей истерики. Идёт?

— Я не истеричка, — огрызнулась она.

— Пока нет, — он чуть склонил голову, разглядывая её. — Но потенциал есть.

Алиса хотела ответить резкостью, но экран моргнул в последний раз и погас.

Темнота снова сомкнулась вокруг.

И в этой темноте вдруг стало слышно всё: дыхание — своё и чужое, шорох одежды, когда Волков, видимо, менял позу, гул собственной крови в ушах.

— Дышите глубже, — раздался его голос. Спокойный, ровный. — И не молчите. Говорите что-нибудь.

— О чём?

— О чём хотите. Например, почему вы на работе в полвосьмого вечера? Молодые красивые девушки в это время обычно пьют вино с подругами или ходят на свидания.

Алиса нервно усмехнулась.

— Молодые красивые девушки, у которых начальница — стерва, переделывают отчёты в третий раз.

— Начальница — Марина?

— Она самая.

Волков хмыкнул.

— Да, Марина умеет выжимать соки. Терпите. Она скоро уйдёт в декрет.

— Скоро — это когда? — с надеждой спросила Алиса.

— Через полгода.

Надежда умерла.

— Я не выживу полгода, — честно сказала Алиса.

Волков засмеялся. Коротко, хрипло, но вполне искренне.

— Выживете. Люди и не такое выживают. Я, например, как-то ночевал в машине в минус двадцать, потому что бизнес прогорел и квартиру забрали. Ничего, выжил.

Алиса замерла.

— Вы шутите?

— Ни разу.

— Но вы же... — она запнулась. — Вы же Волков.

— Да, это моя фамилия. И что?

— Ну... — она не знала, как сказать, что в её представлении такие люди, как он, рождаются с золотой ложкой во рту и никогда не ночуют в машинах.

Волков, видимо, понял без слов.

— Думаете, у кого богатые родители всё легко? — в его голосе послышалась горькая усмешка. — Ошибаетесь. Мой отец выгнал меня из дома в двадцать лет с одним напутствием: «Стань человеком или сдохни». Я становился. Разными способами.

Алиса молчала, переваривая.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила она наконец.

— Чтобы вы отвлеклись. Сработало?

Она прислушалась к себе. Страх никуда не делся, но отступил на второй план. В груди теплилось любопытство.

— Сработало, — призналась она.

— Отлично. Тогда теперь ваша очередь.

— Моя?

— Рассказывайте что-нибудь о себе. Правила игры: полная честность. В темноте врать бесполезно — всё равно не видно лица, а интонация выдаст.

— И что вы хотите знать?

— Самый страшный ваш страх.

Алиса помолчала.

— Закончиться, не оставив следа, — сказала она тихо. — Прожить жизнь серой мышью, которую никто не запомнит. А у вас?

Волков ответил не сразу.

— Потерять контроль, — наконец сказал он. — Над собой. Над жизнью. Над тем, что происходит вокруг.

— И часто теряете?

— Раньше часто. Последний раз... — он запнулся. — Год назад.

Алиса ждала продолжения, но он молчал.

— Что случилось год назад? — рискнула спросить она.

В темноте повисла тяжёлая тишина. Алиса уже решила, что он не ответит, как вдруг Волков заговорил:

— Я пришёл домой пораньше. Хотел сделать сюрприз. У меня в кармане лежало кольцо, которое я купил за месяц до этого и всё никак не решался предложить. Думал, сегодня тот самый день.

Он сделал паузу.

— Она была не одна. С моим лучшим другом. В моей постели.

У Алисы перехватило дыхание.

— Мне очень жаль, — выдохнула она.

— Мне тоже, — просто сказал Волков. — С тех пор я завязал с сюрпризами. И с доверием.

Она хотела что-то сказать, но не успела.

Лифт вдруг дёрнулся. Коротко, резко, будто пытался поехать, но не смог. А потом где-то глубоко в шахте раздался протяжный металлический скрежет.

Алиса вскрикнула и вцепилась в пол.

— Тихо, — резко сказал Волков. — Не двигайтесь.

Она замерла.

Скрежет стих. Наступила тишина. Такая глубокая, что закладывало уши.

— Что это было? — прошептала Алиса.

— Понятия не имею, — голос Волкова звучал напряжённо. — Но похоже, мы теперь не просто застряли. Мы теперь висим хрен знает где.

— В смысле?

— В смысле, трос мог оборваться. Или система заблокировалась. Если лифт упадёт — мы даже не успеем понять.

У неё сердце ушло в пятки.

— Вы специально меня пугаете?

— Нет. Я готовлю к худшему.

Алиса зажмурилась в темноте. Дышать стало трудно. Стены будто сдвигались, давили со всех сторон.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Мне кажется, я задыхаюсь...

— Алиса, — его голос вдруг стал мягче. Совсем другим. — Слушай меня. Ты слышишь?

Она закивала, хотя он не мог видеть.

— Дыши со мной. Вдох. Выдох. Ещё раз. Вдох. Выдох.

Она повторяла, как заведённая. Раз за разом.

— Хорошо, — сказал он. — Ещё. Молодец.

И вдруг Алиса почувствовала тепло. Его рука накрыла её ладонь, сжатую в кулак. Пальцы Волкова — сильные, тёплые — медленно разжали её кулак и переплелись с её пальцами.

— Я здесь, — тихо сказал он. — Мы справимся.

Алиса замерла.

Его рука не отпускала её руку. И от этого прикосновения, такого простого и такого невозможного, мир вдруг перестал рушиться.

Она сидела в темноте, в застрявшем лифте, чёрт знает на какой высоте, держа за руку мужчину, которого должна была бояться.

И впервые за этот долгий вечер ей не было страшно.