Одно, другое и третье? Книга 1

41

На следующий день отец оставил заявку в торговой гильдии на отправку с ближайшим караваном до Фадо, и надо же - такой нашелся моментально. Он отправлялся через пару дней. Мы быстро постарались закончить свои дела, закупили нужные припасы в дорогу и разные вещи для магазина, в том числе и для матушкиной мастерской.

Когда появились на месте сбора, нас ожидал небольшой сюрприз, впрочем, ожидаемый. Это были те же люди, с которыми мы прибыли в столицу. Только повозок у них было гораздо больше, и набиты они были, судя по всему, различным оружием и амуницией. Да и количество вооруженных охранников и независимых авантюристов, скорей можно было описать как небольшую армию. Я даже заметил нескольких магов, возможно, боевого класса, но довольно средних по уровню.

Такой караван вполне и сам мог захватить пару небольших поселений.

Но совсем неожиданно было встретить мельтешащий возле повозок силуэт, в изящной вычурной одежде художника и берете с большим экзотическим пером – нашего старого знакомого Лекиса. Он, похоже, тоже собирался в Фадо и подошел к делу весьма серьезно – у него имелось несколько больших сумок, со всякими художественными принадлежностями. Художник бегал и суетился, пытаясь пристроиться в какую-либо повозку, посвободней.

Отец сходил к главному караванщику, отметиться, а после мы стали ждать сигнала к отправке. Но что-то она задерживалась.

Наконец, из ворот показался еще один фургон, который мы, видимо, и ждали. Только вот сопровождало его около десятка тяжеловооруженных опытных авантюристов, а также, помощник мэра – Рик Колон. Рядом с ним ехал какой-то очень знатный дворянин, за которым следовало еще около дюжины телохранителей.

Они присоединились к нам, и только тогда был подан сигнал к отправке. Мы неспешно выстроились в походную линию, согласно указаниям караванщика и отправились в путь. А знатный дворянин так и стоял у городских ворот, пока мы не скрылись из виду.

На первом же привале Лекис умудрился поссориться с авантюристами. Они сразу же его избрали, за вызывающе гламурный вид, объектом своих насмешек, а в качестве причины – попросили нарисовать простенький портрет одного из них. Пока художник пытался это сделать, толпа помогала ему всякими непристойными советами, а в итоге, один из них успел даже дорисовать усы и еще что-то, на создаваемом портрете. Это взбесило Лекиса, он стал ругаться и поносить деревенщин, что совсем не разбираются в искусстве, чем вызвал еще больший смех и поток острых шуток в свой адрес.

Обидевшись, он побросал принадлежности в фургон и решил удалиться на другой конец каравана. Как раз туда, где спокойно ужинали мы.

Нужно сказать, что если путешественник не имел своей повозки, он мог оплатить проезд в одном из фургонов гильдии торговцев. При этом ему выделялось сидячее место и ужин, из общего котла. Спальное место каждый организовывал сам, как мог. Если позволяло пространство, то можно было и заночевать в повозке, но, скорее всего, сидя. Что же касалось завтрака, то это уже была головная боль самого путешественника, поскольку караван отправлялся в определенное время и никого обычно не ждали.

Судя по всему, художник даже не побеспокоился о таких неважных, с его точки зрения, вещах, как плед или одеяло, не говоря даже о кружке с ложкой, за что сейчас и расплачивался.

Уже холодало, особенно ночью, а из теплой одежды у него был разве что берет.

- Уважаемые господа - обратился он, подходя к нашей стоянке - разрешите немного погреться у вашего замечательного костра, если вы, конечно, не возражаете.

Вообще-то, существовало неписанное правило, что каждая группа в караване, имеющая свой фургон и разбившая на ночь лагерь, была как бы независимым государством. Туда не принято было ходить с посещениями, если только это были не знакомые или друзья. Все это понимали, ну естественно, кроме Лекиса. Меня вообще удивило, как он решился на такую поездку, да еще так далеко. Более чем уверен, что и в Фадо, он совсем никого не знал, а просто взял и решил приехать наобум.

Отец, сжалившись, жестом пригласил несчастного к костру и даже налил ему большую кружку горячего душистого чая, что замерзшему художнику было очень кстати.

Чуть отогревшись, он рассмотрел своих благодетелей и, наконец, признал нас.

- О! Вы же тот достопочтенный господин, что приходил с обаятельным малышом, заказавшего портрет удивительной зверушки! – заискивающе начал художник - А, кстати, где она?

- Это вы про скорпиона – уточнил я, со своего места – Не беспокойтесь, он вышел просто поохотиться.

И жестом показал на стоящую рядом со мной раскрытую сумку.

Лекис испуганно сжался и стал нервно озираться по сторонам, стараясь что-нибудь рассмотреть в темноте. Ну как тут было сдержаться?

- Лучше не делать резких движений – заговорщицким шепотом посоветовал я ему – Он может принять вас за добычу. Сам-то он, пока молодой, привык на быков охотиться, вдруг, по неопытности, посчитает вас именно такой целью.

- Мальчик шутит – успокоил художника отец, подмигнув мне – он очень редко жалит кого-то до смерти. Это и было-то не больше пары-тройки раз.

Лекис побелел и замер от испуга, словно статуя, с поднятой кружкой в руке, боясь даже пошевелиться.

Матушка с укоризной посмотрела на нас с отцом, словно на двух нашкодивших уличных бездельников. Потом немного успокоила художника, сказав, что это все дружеский розыгрыш, он может не волноваться и спокойно греться у костра. Тот вроде немного пришел в себя, но все же, изредка, поглядывал на открытую сумку – зверя-то в ней, и правда не было.