Одно лето изменило мою жизнь

9.

На следующие утро я проснулась рано, чтобы успеть убраться до прихода родителей. Работёнки мне предстояло много — за время, проведённое с Гарольдом, я совсем редко убиралась, ибо домой приходила очень поздно, или не приходила вообще.

Наконец-то выдался денёк, чтобы разобрать весь свой хлам и подготовиться к гостям.

Комната у меня была одна, плюс кухня и ванная. И в каждой из них было грязно так, словно моей ноги два года здесь вообще не было.

На уборку ушло всё утро и даже тогда, когда мама позвонила и сказала, что они уже совсем близко и мне следует подготовиться.

Я быстро убралась и надела своё самое красивое, не откровенное платье, чтобы родители снова не завели свои бессмысленные разговоры о том, что я выгляжу как проститутка и веду себя самым, что ни на есть, подобающим для них образом.

Я ненавидела её, но не могла не принять.

Я уехала из дома в восемнадцать лет, и вот уже второй год живу в совершенном одиночестве. Мне нравится это и я не смею заявить, что скучаю по дому и по атмосфере, что там творилась. Вся эта ругань, сквернословство, постоянное унижение. Я ещё в одиннадцать лет решила уйти, когда заметила фальшь в их любви, в которую я верила всё детство.

Они всегда любили моего младшего брата, несмотря на то, что он был ужасно истеричным, ещё хуже меня, и ещё зависимым от компьютера. И, как бы мы не пытались отучить его — ничего не выходило, он всё также истерил, кричал и бился головой о стену со слезами в глазах.

Я даже не сразу привыкла к тишине, когда переехала, очень уж непривычной она для меня была. Но вскоре всё пришло в норму и я стала наслаждаться ей, как горячей ванной в холодный зимний вечер.

Раздался звонок в дверь и я, вздрогнув, двинулась открывать. Носки тихо скользили по полу, что делало меня похожей на ниндзю.

Вдруг я обернулась, вспомнив о том, что оставила свой дневник на кровати. Не хочу, чтобы мама думала, что я вспоминаю и жалею о прожитых днях. Она всегда говорила, что главное для меня — семья и деньги, а не подруги и веселье.

Я схватила дневник и спрятала его под нижним бельём в шкафу. Надеюсь, мама туда не полезет, хотя, чёрт её знает.

Звонок повторился и я закричала:

— Иду-иду!

Я распахнула дверь и увидела на порогу маму с сумками и отца. Кажется, должно быть наоборот, ну да какая разница?

— Привет, — просияла я и впустила их.

Они были у меня лишь один раз с тех пор, как я переехала и не видели ремонта, который я сделала собственноручно. Я хочу стать дизайнером и ежедневно разрабатываю новый интерьер для комнат. В своей же квартире меня привлекал именно этот факт — обустроить всё по собственному желанию.

Родители протиснулись в маленький коридорчик и, после объятий и горячих поцелуев, они стали разуваться, а я отнесла сумки на кухню.

— Как твои дела? — между тем спросила мама.

— Всё в порядке, — крикнула ей в ответ я с кухни. — А вы как?

— Да помаленьку, — ответил отец, вздохнув. Он прошёл в кухню и опустился на стул. — Эмили, пожалуйста, подай мне водички.

Я выполнила просьбу отца и в это время мама тоже прошла в кухню.

— Может, лучше чаю? — спросила она и на лице её засияла привычная липовая улыбочка, которой лет сто назад я доверяла. Но не сейчас.

Зачем вообще они решили приехать?

— Ты выглядишь плохо, — сказала мама. — Поправилась, да и лицо как-то распухло.

— Спасибо, — пробормотала я. — Но мой вес всё такой же, какой и был, вчера взвешивалась.

— Нет, кажется, твои весы лгут, — уверенно продолжила она. Кто-то явно нарывается на скандал!

— Перестань, — произнесла я с убеждением в голосе.

— Хорошо, — она кивнула головой и приняла кружку чая из моих рук. — Спасибо, милая. А как Гарольд?

— О, он просто прекрасно! — прощебетала я.

Убедительно, не правда ли? Я подумала, что не стоит говорить им правду насчёт этого, потому что они снова раздуют из мухи слона, да и вообще… Никто из них не появляется в моей жизни часто. Им не будет важно завтра, встречаемся ли мы или нет. Именно поэтому лучше мне солгать однажды, чтобы потом оправдываться несколько недель, когда во время каждого разговора они будут повторять один и тот же вопрос.

— Мы обожаем друг друга! — продолжила я. — Каждый день, как новый.

— А что насчёт секса? — спросила вдруг мама.

— Мам! — воскликнула я, покраснев. — Какая тебе разница?

— Я тебе не подружка, чтобы так со мной разговаривать, — вдруг резко сказала она и, также резко успокоившись, продолжила: — Ты же знаешь, что такими вещами до свадьбы приличные девушки не занимаются.

Я нахмурилась. Сколько ещё её заветов я нарушила? Не выходить из дома после двенадцати? Любить только одного единственного? Ходить в церковь каждое воскресенье?

Кто я в её глазах?

— Да, мама, — в слух же ответила я и вдруг мне стало так печально, как никогда пред нею не было.

Если она узнает, что я давно потеряла девственность — что скажет? Вряд ли это будет признаком хорошего тона. Снова в её глазах я окажусь простой городской шалавой.

— Вы с ночёвкой? — спросила я.

— Нет, нам с отцом нужно заехать в магазин и купить новую вазу.

— Вазу?

— У бабушки завтра день рождения.

— Я прекрасно помню, но мне казалось, что мы вместе поедем. На метро мне не очень удобно добираться, да и плюс, с пересадками.

Мама задумалась, папа хотел что-то сказать, но она заставила его замолчать ленивым медленным жестом.

— Эми, ты такая взрослая девочка. Сама разберёшься, — сказала она, наконец.

Собственно, это то, что я собиралась от неё услышать. Какая она предсказуемая!

— Я знаю тебя лучше кого-либо другого, — продолжила мама тем временем. — Именно поэтому хочу, чтобы ты доказала мне, что стала самостоятельной.

— Я живу в одиночестве уже второй год и ты до сих пор думаешь, что я не самостоятельная?

Честно, она поражала меня. И поражала не так, как делают это кумиры или лучшие друзья, вытворившие очередную шуточку, а так, что в жилах закипала кровь от ненависти и она бурлила, как Везувий в своё время.