Одно проклятие на двоих

Глава четвертая

Пристанище одиночества

Гораций

Во сне ему казалось, что в легких не хватает воздуха, что он задыхается, что горло сдавливают чьи-то холодные пальцы, и тут появилась эта девушка. Снова.

Она раз за разом спасала его от жутких болей, от преследований теней, от самого себя.

Кто она? Почему ее дыхание так сладко пахнет, почему голос успокаивает, а взгляд заставляет глубоко вдыхать свежий воздух с цветочными нотками полной грудью? Как у нее получается одним лишь своим присутствием отгонять злые чары от его души, охранять и исцелять?

-Кто ты? Как тебя зовут? Пожалуйста… - шепчут его губы.

-Карделия, - раздается таинственный шепот в ответ, но он лишь злится, непонимающе глядя на девушку.

Почему она скрывает свое имя? Почему постоянно твердит ему о карделиях, которые способны сладким пением унять душевную боль? Разве не обращался он к этим волшебным существам сразу, как только его прокляли? Разве не перепробовал все, что только возможно? Но ничего не помогло, не сделало его прежним, не сняло проклятие.

-Пожалуйста, назови мне свое имя, - просит он в который раз, а она лишь загадочно улыбается и кладет руки ему на грудь, прохладными пальчиками рисуя круги. От этих простых и незамысловатых движений у него спирает дыхание, но это не приносит ни боли, ни страха, как было бы, если бы кто-то коснулся его проклятого тела в реальности. Он жаждет иных прикосновений, иной ласки, а девушка лишь смеется и молчит. А во сне ее касания, словно в жизни, так реальны, что он чувствует их еще какое-то время после пробуждения.

На лице проступила испарина, в горле пересохло, а одежда неприятно липла к телу. Снова этот проклятый сон, который преследовал меня последние несколько месяцев, эта девушка, имя которой я так жаждал узнать, неуловимый образ, растворяющийся с приходом реальности. Я не знал, что такое этот сон - наказание или отрада, но все равно мучился несбывшимися ожиданиями каждый раз, как просыпался и понимал, что ее имя снова осталось для меня загадкой.

Сегодня я проснулся в библиотеке, понимая, что со вчерашнего дня мало, что изменилось. Передо мной на столе стоял поднос с давно остывшим завтраком – это наш старый слуга Сэв позаботился, чтобы я не остался голодным. Кто не бросит семью Тердльштатских, так это он!

- Недоброе утро, - прохрипел я несвоим голосом, потирая измятое ото сна лицо и приподнимаясь на диване.

Приходилось придерживаться рукой за спинку, так слаб я стал физически, да и не лучшая это идея – засыпать в библиотеке, но здесь я не чувствовал той обреченности, которая поглощала все мое существование в других комнатах старого дома. Там, за стенами библиотеки каждый угол пропитался страхом и болью, а здесь я смотрел на аквариум во всю стену и засыпал. На неудобном диване, подогнув ноги и обхватыя руками подушку, как спасательный якорь, умоляя Создателя принести моему разуму и телу облегчение.

"Слабак, который боится умереть", - сказал я собственному жалкому отражению в зеркале, шаркая по полу, как столетний старик.

«Прекрасные создания – гименеи!" - думал я спустя пару часов, рассматривая крохотных рыбок в аквариуме, занимающем всю стену отцовского кабинета.

Способны излечить смертельно больных, но, к сожалению, не таких, как мой отец. Король Тердльштатский, ставший пережитком прошлого, тенью себя самого, как и весь наш славный род, как и этот дом, как и все, что меня окружало, лежал в своей постели и ни на что не реагировал. Странно, что он все еще считался правителем.

Гименеи - единственные создания, которые чувствовали себя здесь хорошо, и я радовался этому, наблюдая за их жизнью. Кто-то все еще жил в этом доме, а не влачил жалкое существование.

Не так давно мой друг и советник – Вениамин, перенес этих крохотных вымирающих созданий сюда, потому что в Волшебном саду магической помощи не хватало водоемов для достойного содержания гименей. Теперь они обитали в городской резиденции Тердльштатов, сменив вольные водоемы Белогуды пусть на огромные, но все же стеклянные стены аквариума. Печально.

При их появлении я до последнего надеялся на чудо, однажды распорядившись, чтобы отца перенесли в его кабинет на какое-то время. Но волшебное исцеление - это лишь сказки для детей, а никак не правда, и отцу становилось хуже с каждым прожитым им днем.

Ожидая друга, я ходил кругами по кабинету, и даже вид гименей не отвлекал меня от мрачных раздумий. Неспокойная обстановка в Дарленде, о которой раньше докладывали мне маги из секретной королевской службы, давно не трогала мое ожесточившееся сердце, я мало интересовался делами королевства, но Каратель не переставал посещать резеденцию Тердельштатских в надежде на то, что рано или поздно я одумаюсь. Вот и сейчас смрад от его присутствия распространился быстрее, чем я его увидел. Будучи древним колдуном, жившим столько лет, сколько я себе и представить не мог, этот жуткий старик нагонял на меня жути, и его присутствие лишь усугубляло мое плохое самочувствие, но отказать ему никто не смел, тем более наследник трона Тердельштатских. Наш род связывали с древними колдунами долгие и продуктивные отношения.

Каратель зашел в кабинет бесшумно, и лишь легкое дуновение сквозняка, свободно разгуливающего по гулким коридорам пустующего замка, оповестили меня о его присутствии. Колдун с именем, похожим на саму ночь Темного королевства, как паук, смердящий останками своих жертв, пропитал ядом каждый уголок комнаты и отравил сам воздух вокруг.

-Здравствуй, Гораций, - проскрипел Каратель, без приглашения расположившийся в одном из кресел. – Я прибыл к тебе по важному делу.

-Ну а как иначе, - с сарказмом ответил я колдуну, демонстративно поворачиваясь к нему спиной и глядя на хмурое вечернее небо. Не имело никакого значения, что я скажу Карателю, он прекрасно знал, что я о нем думаю, а при желании с легкостью читал мысли любого.