Одно проклятие на двоих

Глава одиннадцатая

Знание – это сила

Корделия

На огромной кровати под полупрозрачным балдахином лежал мужчина, раскинув руки в стороны и повернув голову на подушке так, что Корделия видела его тонкий профиль и длинные темные ресницы. На высоких скулах проступил румянец, и впервые она отметила, что его лицо не такое бледное и напряженное, а грудь расслабленно вздымается и опускается, не скованная тревожными и невидимыми цепями проклятия.

-Привет, - прошептала Корделия, откидывая края легкой ткани балдахина и присаживаясь на кровать. Матрас под ее невесомым телом не прогнулся, и девушка забралась с ногами, спрятав озябшие ступни под край толстого одеяла. Пальцами Корделия невольно коснулась ноги мужчины, и он беспокойно дернулся и распахнул глаза.

-Твой сон так легко нарушить, - нахмурилась девушка, а Гораций протянул руку и коснулся ее щеки.

Теплое чувство близости родного человека разлилось по позвоночнику, и Корделия желала сейчас, чтобы Гораций никогда не отнимал руки от ее лица. Его взгляд прояснился, прошелся по ее лицу и фигуре, задержался на губах и снова вернулся к глазам.

Так они и замерли. Глаза в глаза. Темный поглощающий его и трепетный и нежный ее.

-Не уходи, - попросил Гораций, а Корделия кивнула и положила дрожащую руку поверх его всегда прохладных пальцев.

-Не смогу, даже если попросишь, - ответила она шепотом, смущаясь подобного откровения.

Только здесь, в ее снах, Корделия легко и откровенно выражала свои самые сокровенные мысли, и этот мужчина за последние несколько ночей стал тем, к кому она стремилась, как только закрывала глаза. Но правда состояла в том, что, как только она просыпалась, все забывала.

-Я снова забуду, - печально произнесла Корделия, не желая отрываться от взгляда Горация.

-Однажды мы проснемся вместе, и ты уже никогда не освободишься от моего влияния, - мягко рассмеялся он, поглаживая ее по шелковистым локонам.

Утро наступило неожиданно. Я распахнула глаза от ощущения, что меня кто-то гладил по волосам, подскочила на постели и нервно заозиралась, подтягивая одеяло к подбородку.

«Молодец, Корделия, не хватало еще бояться собственной тени», - укоризненно отругала я себя, выдыхая и снова падая на кровать.

Воспоминания вчерашнего вечера накатывали волнами: напряженное молчание за праздничным столом на именинах Горация Тердльштатского, насупленный и недовольный вид Вениамина ас Сольда, который всячески избегал моего взгляда, и испуганный – Оливии. Девушка ничего не ела, шарахаясь от каждого шороха, и даже вид огромного аквариума с волшебными существами не впечатлил ее и не изменил мрачного настроения присутствующих.

Гораций Тердльштатский и пугал, и притягивал одновременно. Магнетизм, присущий его темным глазам и мимолетной улыбке, сменялся отчужденностью и холодностью, и я, как в зеркале, отражала его настроения, не понимая, почему так поддаюсь его влиянию. От кронпринца расходилась темная энергетика, поглощая все хорошие мысли, вытягивая солнечные и яркие воспоминания, и я удивилась, как Вениамин ас Сольд справляется с этим невидимым, но ощутимым давлением. Как липкая паутина, меня охватывала холодная сущность Горация Тердльштатского, но через какое-то время я вдруг начинала понимать, что у него теплые руки и огромная нужда в тактильности. Он то и дело прикасался пальцами к моему локтю, старался встретиться взглядом, втягивал в разговор, и проигнорировать это никак не получалось – я откликалась. Вновь и вновь.

«Это, определенно, неправильное начало знакомства», - констатировала я мысленно, теперь окончательно просыпаясь и чувствуя небывалую бодрость. Во всем теле бушевала энергия, хотелось распахнуть окно и кричать на всю улицу, что со мной все хорошо, а привычное недомогание по утрам испарилось, словно его никогда и не существовало. Я даже поверила, что адаптация к новому миру и его условиям, наконец, закончилась.

Браслет для прохождения барьеров в ВСМП пришлось сдать Вениамину ас Сольду, и теперь я терла оголенное запястье. Не хватало привычных действия, мне буквально нечем было занять себя, поэтому я быстро приняла душ, облачилась в домашнее платье, выданное Сэвом мне еще с вечера, заплела волосы в косу и улыбнулась собственному отражению. Миленькая и симпатичная девушка с веснушками на носу и в скромном темно-зеленом платье, которое ей невероятно шло, покрутилась перед зеркалом и удовлетворенно хмыкнула.

К завтраку пришлось спускаться наугад. Я не совсем помнила, какой коридор и куда ведет, поэтому наткнулась на библиотеку и застыла перед открытой дверью, наблюдая странную картину. Гораций Тердльштатский спал на диване, раскинув руки, как ребенок, и спутанные темные локоны упали на лоб, делая его моложе своих лет, а нежная улыбка растянула бледные губы, и я завороженно уставилась на расслабленное лицо кронпринца, игнорируя все мыслимые правила приличия. Его глубокое дыхание и свободная поза говорили о том, что Гораций Тердльштатский вряд ли проснется от едва уловимого шума, поэтому я скользнула в комнату, аккуратно шагая по ковровому покрытию. Мне вдруг стало так любопытно, как он выглядит во сне, мне нестерпимо захотелось увидеть его взгляд, когда он откроет глаза, но на этой мысли я осознала, кто передо мной и споткнулась, потянув ногой покрывало. Шелковистая ткань сползла на пол, а Гораций Тердльштатский нахмурился, замахнулся рукой и с такой силой схватил мое запястье, что я вскрикнула от боли.

-Что ты тут делаешь? – прошипел он сквозь зубы, не открывая глаз, и лед его голоса, и убийственная ненависть ощутимо прошили меня иголками страха. Я панически заметалась, стараясь вырвать запястье, но он сам отпустил его через несколько мгновений.

-Проваливай, - зарычал кронпринц, все еще не открывая глаз, но я не стала испытывать его терпение, разворачиваясь и стремительно несясь по коридору в свою комнату.