Одно проклятие на двоих

Глава восемнадцатая

Озеро Правды

Корделия

Портал из ВСМП вывел нас прямо на горное плато, покрытое чахлой растительностью. Огромные черные птицы летали над головой, пронзая темное небо резкими горловыми криками, от которых кровь стыла в жилах. Ветер пронизывал насквозь, и теплая осенняя мантия раздувалась на ветру, как парус. Правда, вид открывался такой, что дух захватывало, и на неприятные неудобства хотелось закрыть глаза. И светила здесь выглядели холодными, величественными, грозными и могущественными, открытые взгляду.

-Родовое поместье Тердльштатских, - показал мне Гораций на черные развалины, громоздившиеся на склоне. – Печально, что отсюда открывается такой унылый вид.

Я бы не согласилась с Горацием, потому что до сих пор едва переводила дух от восторга. В родном мире мне редко доводилось путешествовать с родителями или с друзьями, и теперь я буквально каждой порой впитывала окружающее великолепие, на фоне которого даже обугленные стены некогда величественного строения выглядели не так пугающе.

- Будь осторожна, - предупредил меня Гораций, помогая спускаться по узкой петлистой тропке. – В моем обществе тебе ничего не грозит, но ногу подвернуть с непривычки можно легко.

В его голосе слышалась забота и, несмотря на то, что взгляд кронпринца снова заледенел, я чувствовала сильные удары сердца Гора, стоило прижаться к его груди, прячась от резких порывов ветра.

Страшное бездонное ущелье отделяло плато от соседней горы, и мне казалось, что на той стороне жизнь вымерла, так пусто и одиноко смотрелись обугленные деревья и обгоревшие развалины замка. По оставшимся строениям я могла понять, что здание занимало немалые территории, но теперь запустение и дикая природа сделали свое дело, и взгляд невольно возвращался к другой стороне плато, откуда начинался лес.

Под ногами начинался резкий каменистый обрыв, и я слышала частые удары собственного сердца, такая дикая и первобытно красивая гармония царила в этом месте, навевая и страх, и безудержное веселье одновременно. Захотелось кричать, до хруста раскрывая рот, но я сцепила зубы, скрывая от Горация собственный восторг, ведь он смотрел на окружающие нас красоты пустым и ничего не выражающим взглядом.

Сплошное шумливое море зелени – вот как выглядела Белогуда с высокой точки, на которой мы оказались. Вениамин ас Сольд размашисто шагал по направлению к магическому барьеру, который серебрился куполом, а мы с Гором застыли возле обрыва, отвернувшись от развалин замка и теперь, во все глаза, любуясь Белогудой.

-Когда я был ребенком, отец не позволял мне покидать пределов замка, и я любовался волшебным лесом из самой высокой башни, забираясь туда и в жару, и в холод, и в дождь и в ветер.

Я удивленно приподняла брови и оглянулась на Гора, который прямым немигающим взглядом словно сканировал лес на произошедшие за долгие годы изменения.

-И ты ни разу не нарушал его запрета? – спросила я осторожно, отчего-то опасаясь реакции Горация.

-Приказы моего отца носили воспитательный характер, - холодным и резонирующим отрывистыми интонациями голосом ответил мне Гор. – Я бы не смог, если бы и захотел. Много раз пытался, - добавил он чуть тише.

-Не понимаю, - покачала я головой, представляя одинокого ребенка, запертого в прекрасной, но все же тюрьме. – И как долго тебе запрещали посещать Белогуду?

- Неправильная постановка вопроса, Корделия, - хмыкнул Гор, дергая одним уголком губ, отчего на его лице появилось раздраженное выражение, а в глазах разлилось прежнее холодное отчуждение. – Отец никогда не разрешал мне покидать замка, и я был заперт в родовом поместье до самого моего совершеннолетия. Сдается мне, что я бы и дальше провел долгие годы взаперти, если бы не помощь дяди. Он воспользовался своим влиянием, и выбил для меня право поступления в Академию Темнейших, где я и познакомился с Вениамином.

-Почему? – спросила я на грани слышимости, и Гораций Тердльштатский посмотрел в ответ так, что у меня слова застряли в горле. С холодной резонирующей ненавистью, которая сочилась из каждой поры, с обжигающей яростью, от которой перехватывало дыхание.

- Не любил? – процедил он сквозь зубы, а у меня от взгляда Горация заледенели внутренности, и я пожалела, что вообще завела эту тему.

-Ну, вы идете? – как раз в этот момент донесся до нас слабый крик наставника, и мы с Горацием одновременно вздрогнули, словно вспоминая, где мы сейчас. – Доступ к открытию барьера есть только у меня! – напомнил Вениамин ас Сольд, потрясая каким-то артефактом.

-Тебе не кажется странным, что ключ от магического барьера волшебного леса есть у Вениамина, но я лишен подобной привилегии? - беззлобно задал мне вопрос Гор, помогая спуститься по каменным ступеням, вырезанным прямо в склоне горы и совершенно меняясь. От этого резкого перехода я потерялась, все еще находясь под впечатлением от прежнего Горация, поэтому просто кивнула.

- А я знаю, что есть другой способ проникновения в Белогуду, - заговорщически прошептал Гораций, подавая руку и неспешным шагом следуя за Вениамином, - кровь Тердльштатских помогает преодолеть любой барьер, придуманный темными магами. Древние колдуны, род которых начинался от самой Триединой, обладают некими привилегиями, - и кронпринц посмотрел на меня с подобием улыбки. – Поэтому можем не торопиться и ускользнуть от моего вездесущего друга, ты ведь так хотела прогуляться.

-Пожалуйста, давай войдем, - попросила я Горация, совершенно уверенная в том, что гулять по плато – это не так интересно, как оказаться на территории волшебного леса. И, мало ли, вдруг темная сторона Горация возьмет над ним верх в самый неподходящий момент, и я никак не смогу помочь, а тут хотя бы Вениамин ас Сольд на подхвате.

Белогуда манила нас к себе макушками высоченных деревьев, таинственной и глубокой моховой зеленью, сохранившейся здесь то ли благодаря магии, то ли благодаря особым свойствам волшебного леса. Толстенные стебли лианы свисали с деревьев толстыми жгутообразными канатами, а с веток блестели глазами разноцветные пернатые, чьи крики я не слышала из-за барьера. Мне хотелось побыстрее нырнуть в это таинственное море, погрузиться в его ароматную пучину и хоть одним глазком взглянуть на обитателей, о которых писали книги, слагали легенды и рассказывали небылицы. От нетерпения я буквально приплясывала на месте, уже не пытаясь скрыть улыбку.