Одно проклятие на двоих

Глава двадцать вторая

Корделия

Тайна в отражении

Бледные закатные лучи светил проникали сквозь разрисованные витражные окна Академии Темнейших, скользя по мраморным плитам пола, застревая в вековых трещинах каменных стен замка, оставляя блики на мрачных пейзажах картин и играя закатными красками на ликах Триединой, представленной в холле в количестве трех величественных статуй, вокруг которых толпились адепты. Принять участие в шествии собрались все преподаватели, деканы, Вениамин ас Сольд и старосты от каждого факультета и с каждого курса. Оставшихся стажеров ВСМП в количестве трех человек, зачисленных теперь на постоянное обучение посреди учебного года, тоже вынудили присутствовать, и Дава с Бояном подпирали меня с обеих сторон, зевая в унисон.

Приличная толпа, которая сейчас занимала практически треть всего холла, волновалась и ждала торжественной речи от ректора, наставления и инструкций от Вениамина ас Сольда, возглавляющего данную процессию, и, собственно, полуночи, чтобы выдвинуться к пещерам. И, когда оба светила потухли, а магические факелы зашипели и вспыхнули, по широкой лестнице холла, наконец-то, спустился ректор в парадном одеянии, притягивая к себе взгляды всех, кто так долго томился в ожидании его появления.

- Неужели, - ехидно произнесла я, выказывая собственное недовольство. Ноги уже гудели, и я так устала, что пошатывалась от желания прилечь и уснуть.

- Нам еще предстоит дойти до пещер. А на обратной дороге выслушать традиционную речь твоего ненаглядного кронпринца, - сонно протянул Дава, заметив мое состояние. Он тоже едва держал глаза открытыми – давало о себе знать совмещение учебы и работы.

- И меня не прельщает идея торчать здесь до полуночи, поэтому давайте-ка прослушаем занудную речь ректора и поднимемся в кабинет Шарима Нурмалы, - предложил Боян, и мы с Давой удивленно повернули головы в сторону друга и синхронно приподняли брови.

- А что? – спросил он, не скрывая улыбки. – У вас обо мне ошибочное мнение, не такой уж я правильный!

Теперь мы с Давой ехидно и в унисон кивнули.

- Ты уверен, что нас не разнесет защитным заклинанием, едва мы ступим на порог его кабинета? - спросила я ребят шепотом, а Боян заговорщически засунул руку в карман и вытащил оттуда обычную карту, чем-то напоминающую пластиковую.

- И вы до сих пор молчали? - прошипела я злобной змеей, не обращая внимание на недовольство окружавших нас адептов.

Я мало кого из них знала, а тех, кого знала, едва на дух выносила, поэтому не строила иллюзий по поводу наших будущих приятельских отношений и просто училась, приходя и уходя в академию, как люди приходят на работу и уходят с нее, получив все, что хотели и все, чего не хотели тоже. Дава пошутил, что я стала взрослой раньше положенного срока, а я только пожимала в ответ плечами, умалчивая, что у меня вообще-то проклятый колдун на попечении, поиски таинственного артефакта, навязанные Вениамином ас Сольдом, и слуховые галлюцинации.

- Пойдем, до полуночи осталось не так много времени, а я ужасно проголодался, - потянул меня Дава за рукав, и Боян повел нас кружным путем, минуя холл, центральную лестницу и статую Триединой. Видели бы ребята, каким взглядом провожал наше отступление Вениамин ас Сольд, от пристального внимания которого не укрылось исчезновение его подопечных. Но ни Дава, ни Боян не прониклись гневом наставника, уверенно шагая вперед, и я тенью скользила за ними, во всем полагаясь на своих старших товарищей и доверяя им больше, чем самой себе. Боюсь, наше общение стало для меня настолько ценным и важным, что я нуждалась в нем, как обычные люди нуждаются в кислороде.

В кабинете Шарима Нурмалы царил идеальный порядок, и я вдруг с тоской вспомнила дни, когда стажеры ВСМП занимали тут все возможные поверхности: стулья, кресла, подоконник и даже ковер, расположив тетради и листы пергамента, кто на коленях, кто на спине собеседника. Теперь же, казалось, ничто не напоминало о присутствии ребят из другого мира, кроме нас троих, пробравшихся в помещение подобно ворам.

-Не стой же столбом, - подтолкнул меня Дава к одному из кресел и с помощью простенького заклинания разжёг в камине огонь.

-Ты и так умеешь? - удивленно спросила я, а Дава подбоченился и кивнул.

-Подожди, когда закончу Академию, смогу горы двигать руками.

Мы с Бояном искренне рассмеялись, и я вспомнила, что никому другому, кроме Давы, не удается так легко разрядить атмосферу шуткой.

-Посмотри, - протянул мне Боян толстую книгу. - Здесь что-то про проклятия, может, будет интересно.

Дава перегнулся через плечо друга и «пробежал» глазами по строчкам, скучающе зевнув.

-Все-таки любят темные насылать всякого рода порчи, а как cнять их потом сами думают и гадают. Порой, и не разберешь, от чего страдает твой сосед: от сглаза, от порчи или от проклятия. Именно поэтому я не выбрал данную дисциплину для изучения, а, вместо этого, пошел на курсы Исцеления душ.

- А я бы не отказался от подобной дисциплины, но зельеварам не преподают ничего подобного, - с сожалением протянул Боян.

- Всего лишь, как убить, смешав три травки и настояв их три дня на полную луну, - со смешком закончил за Бояном Дава, но я уже отвлеклась на текст и слышала их разговор, как сквозь вату.

«Интересно, зачем декану понадобилось изучать книгу о самых темных проклятиях?» - крутился в голове вопрос, пока я судорожно перелистывала страницы, стараясь читать только оглавление и начало абзацев в поисках хоть какой-то полезной информации. На строке «магические предметы, способствующие осуществлению темнейших проклятий» мое сердце застучало с такой силой, что пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и сосредоточить все внимание на тексте. Ладони вспотели, в горле пересохло, а ощущение, что вот-вот я узнаю то, чего так долго искала, прошлось мурашками по позвонкам.

«Колдуны да темные волшебники научились многому, - писал автор текста, - но за своей ученостью и мощью совершенно позабыли о главном, а, именно, что сами они – источники всех бед, сопутствующих их жизни».