Одно проклятие на двоих

Глава двадцать третья

Смена власти

(Корделия)

Дарленд походил на сказку, на рождественскую ель, воздвигнутую посреди площади и украшенную тысячью мерцающих огней. Только вот Дарленд – это город, в котором живут темные маги, колдуны и ведьмы, а оттого ель черная, обсидиановая и вокруг нее парят волшебные светляки – магические сферы, зажженные даром тысячи жителей.

-Невероятное преображение, - восхищенно охала и ахала я, медленно скользя в праздничной самоходной коляске по улицам города, который ожил, наполнился голосами темных. Чем ближе мы приближались к площади, тем оживленнее становились улицы, напоминавшие сейчас муравейник, так много народу стекалось на площадь.

Гораций держался истинным правителем: гордым, неприступным, холодным, но его взгляд полыхал синевой, которая искрилась магией, спавшей столько лет.

- Как ты? – спросила я Гора сиплым голосом, постеснявшись открыто взять его за руку, но он словно прочитал мои мысли и сам переплел наши пальцы, отчего я едва не расплакалась вновь, настолько непривычна оказалась эта теплая нежность.

- Странно ощущать себя живым, - тихо произнес он в ответ, серьезно и вдумчиво осмотрев площадь. – Такое чувство, что я много лет не выходил из темного помещения и вдруг оказался под ослепительными лучами двух светил. Наверное, магия праздника так действует на меня.

Он стеснительно улыбнулся, что совершенно не вязалось с образом гордого кронпринца, но быстро «спрятал» это чуть виноватое выражение лица.

- Корделия, иногда мне начинает казаться, что я вовсе не проклят больше, - таким тихим и полным надежды голосом произнес Гораций, что у меня защекотало в носу.

- Я надеюсь на это, - ответила я, шмыгнув носом. – В чем-то ты прав, этот праздник и на меня влияет – стала такой чувствительной.

Гораций нежно приобнял меня за плечо, когда коляска медленно подъезжала к пьедесталу, воздвигнутому специально для него. Я тщетно выискивала в толпе темных Бояна, Даву или Вениамина ас Сольда, так хотелось дать понять им, что все получилось, но в такой толпе разве разберешь, кто где? Да и магические огни сверкали настолько ярко, что в глазах стояли слезы.

- Подожди меня здесь, - серьезным и уверенным тоном произнес Гораций, для которого открыли дверцы коляски и расстелили традиционную ковровую дорожку кроваво-красного оттенка. – Моя речь не займет много времени, но, однозначно, произведет фурор.

Я хотела что-то спросить, но успела только неуловимо прикоснуться к его пальцам, отчего по спине пробежались мурашки.

«Как можно настолько сильно любить человека, настолько нестерпимо желать его прикосновений и ласк, что щемит сердце?» - думала я, гладя на прямую спину и высоко вздернутый подбородок Горация Тердльштатского.

Кронпринц застыл на возвышении, медленно оглядываю толпу, замершую в ожидании его речи. Охрана, вставшая по обе стороны от Горация, тоже сканировали темных, слишком близко подошедших к ограждению, а Каратель в окружении древних колдунов из самых знатных семейств восседал в полукружье магической охранной зоны, к которой не смели приблизиться даже самые отчаянные темные, несогласные с правлением Карателя и Тердльштатских. Никто не нарушал торжественной тишины, звеневшей в воздухе натянутыми нервами, и я только сейчас осознала, что Горация растопчут, стоит только захотеть, и никакие боевые маги не сдержат напор такого огромного количества недовольных граждан.

- Смена ипостасей наступила, а с ней и новогодье, которое знаменуется приходом Триединой в наш мир и рождением нового Карателя, - начал Гораций торжественную речь с провокационной мысли, и я заметила, как действующий Каратель недовольно привстал с кресла, но тут же опустился в него с таким выражением лица, словно желал растоптать наследника собственной пятой. – Давайте же вознесем наши молитвы Триединой и попросим ее благословить одну из колдуний рождением младенца, способного привнести мир и благополучие в Дарленд и в Темное королевство, потому что Магнусу Дорфу понадобиться помощь в его начинаниях.

Неожиданно от охраны отделился высокий темноволосый маг в полном боевом облачении и встал плечом к плечу с Горацием Тердльштатским. Я задержала дыхание, не понимая, что происходит, а со мной, казалось, задержала дыхание и огромная толпа, наводнившая площадь.

- Семья Тердльштатских, моя семья, - чуть помедлив сказал Гораций, - правила долго и защищала границы с тщанием, должным каждому древнему колдуну, на плечи которого легла эта тяжелая миссия, и Каратель поддерживал нас, наводил порядок в рядах недовольных, улаживал конфликты среди темных и древних, жесткой рукой удерживал тех, кто наводил смуту в и без того тяжелые для Дарленда времена. Но теперь на границах все спокойно, и я не могу отрицать того, что времена меняются, меняются и нравы. Мы больше не станем закрывать глаза на то, как сильно развилось ВедоВство за последние годы, какое влияние приобрели темные маги в нашем королевстве, какую неоценимую пользу приносят боевые маги, выпущенные Темнейшей Академией на границе, сдерживая неблагоприятные нашему миру силы, подвластные лишь влиянию Триединой. Древние колдуны останутся в Совете древних, но отныне Магнус Дорф станет следить за тем, чтобы вопросы согласовывались не только в самом Совете, но в ВедоВстве, главой которого он является вот уже несколько лет. Я же складываю с себя все обязательства, касаемые наследного кронпринца, и отхожу от дел королевства, чтобы насладиться безмятежной и счастливой жизнью в обществе любимой женщины. Наступает время колдуний, а Фригильда символизирует приход их ипостаси в мир, так поприветствуем же ее, - закончил Гораций речь традиционной фразой, но еще несколько мгновений толпа хранила абсолютное молчание, а я смотрела и не верила во все, что только что услышала.

«Любимой женщины, это он обо мне?» – метались в голове лихорадочные мысли, пока взгляд нервно выцеплял фигуры Карателя и древних, которые накалили охранный барьер до искр магии. Но никто из темных не реагировал на это, и Каратель, наконец, с достоинством вышел из сложившейся ситуации. После речи кронпринца он медленно и величественно поднялся со своего места и провел ритуал Смены ипостасей, как и полагается Карателю, а после удалился, и толпа расступалась перед ним, образовывая живой коридор, а слабые и ропщущие голоса провожали бывшего теперь Карателя чуть ли не до самого портала к Трезубцу. Казалось, что после того, как Каратель шагнул в портал, а Гораций покинул пьедестал, толпа вздохнула с облегчением, и веселье хлынуло со всех сторон. Магнус Дорф же остался на возвышенности, заняв место, предполагаемое для Горация Тердльштатского.