Одно твоё слово

Глава 4

– Бун, подай завтракать и неси умываться, – хмурый Дави поднялся с постели и сразу же пошел к окну.

Распахнул тяжелые створки и глубоко вдохнул свежий морской ветер. Потёр лоб, страдальчески поморщился и снова обратился к небесам с просьбой дать ему умереть и не пытать болью.

Рыжий Бун тенью скользнул в спальню хозяина, поставил на стол таз и кувшин с теплой водой, рядом уложил подогретый кусок ткани. И уже потом кивнул служанке, чтобы несла поднос. По утрам из-за головной боли Дави ел мало: кусок хлеба с маслом и кружка горячего молока.

– Сэр, прикажете седлать Фрайфла? – Бун говорил очень тихо, стараясь не тревожить хозяина, не добавлять ему страданий громкой речью.

– Не прикажу, – Дави жадно пил молоко. – Бун, передай Маккензи, что буду ждать его к полудню у себя. Пришла пора заняться закладными и выплатами. И еще, что ты знаешь о новой владелице Уимс?

– Ничего особенного, сэр. Мистер Эшли, царствие ему небесное, много не говорил, но знаю, что его племянница Эдме осиротела. Отец погиб при странных обстоятельствах, дом его был разграблен, кусок земли отдан за долги, а мать вскоре после смерти мужа дала обет молчания и удалилась в монастырь Абердина, но не прожила и двух лет. Девочка воспитывалась в церковном доме там же. Вот и все.

– Угу, – Дави жевал хлеб с маслом. – Родственников нет, насколько я понимаю?

– Нет, сэр. И этот клочок земли все, что есть у девушки.

– Сколько ей лет?

– Семнадцать или восемнадцать. Простите, сэр, точного ответа не дам. Могу отправить Рилла, он все узнает, – Бун заглянул в глаза Хогга и многозначительно изогнул рыжую бровь.

– Не стоит. Ступай. Я выйду ненадолго.

– Как скажете, сэр Дави, – Бун поклонился и вышел.

Дави оделся сам, провел пальцами по густой бороде, стянул ремешком волосы на затылке и отправился на воздух. Он прекрасно знал, если не начнет дня своего с быстрой ходьбы и свежего ветра, то вечером станет мучиться от боли еще сильнее.

Дави дождался когда за Буном закроется дверь, с раздражением оттолкнул от себя поднос с надоевшей едой и огляделся. Спальня его – гигантских размеров – с большой кроватью под балдахином и огромными окнами была начисто лишена каких бы то ни было красок. Барону не нравились яркие цвета, точнее они провоцировали головные боли, а потому, стены комнаты опустели. По велению хозяина все яркие  гобелены сняли и перенесли в парадный зал. Хогг вздохнул легче, убрав от себя буйство цвета, но и расстроился от мысли, что жизнь его проходит в серости и ожидании мучительного конца. А между тем, он знал, что люди живут иначе: радуются, веселятся, едят то, что хотят и даже размножаются.

Нет, сэр Хогг не был лишен мужской силы и желания. Собственно, он даже собирался жениться: найти подходящую партию легче лёгкого. Но обсудив свое предсмертное состояние с младшим братом, Дави пришел к выводу, что не станет сеять рознь в семье, плодя наследников, которые останутся без отца, а потому завещал свой удел и замок ему. Тот был многодетен, здоров и полон планов по дальнейшему размножению.

Дави вздохнул, поднялся с кресла и, прихватив теплый клетчатый плед, отправился на утренний обход своих владений.

Уже на пустоши недалеко от Айсура – так назывался огромный дуб, растущий на берегу моря – он увидел знакомую фигурку. Мисс Уимс стояла перед древним камнем, водила пальцами по резьбе и что-то бормотала себе под нос. Хогг приметил и восторг Эдме, и ее воодушевление, и красивые длинные волосы, что развевались на ветру.

Дави огляделся и, увидев, что никто не сопровождает мисс Уимс, слегка изогнул бровь, выражая тем свое неодобрение и некоторое презрение к дочери лэрда, рискнувшей отправиться на прогулку на безлюдную пустошь в одиночестве. Попутно решил упрекнуть Буна: сведения его о якобы воспитаннице Абердинского церковного дома сплошная ложь. Не может девица, выпестованная строгими наставницами, вести себя словно простушка. Странным выглядело и то, что Уимс молилась камню. У Хогга промелькнула мысль о ведьмовстве.

Он уже хотел пройти мимо девушки, поклонявшейся камню, засунул пальцы за пояс и  наткнулся в потайном кармашке на медяк, который так нагло присвоил себе вчерашним вечером. Сморщился и задумался. А Эдме, между тем, прекратила свои нечестивые молитвы и пошла еле заметной тропкой в сторону Стоунхейвена. Дави приготовился приветствовать маленькую мисс, а она прошла мимо, будто его – большого, крупного мужчины – не существовало вовсе.

У Хогга дернулась щека, вслед за ней глаз. Однако поведение мисс Уимс вызвало любопытство и Дави устремился за ней.

Стоунхейвен городок, продуваемый всеми возможными и невозможными ветрами: об этом Хогг знал не понаслышке. Если войти с пустоши в город по одной из дорог, то можно запросто упасть, не устояв под порывами ветра. Дави помнил случай, когда маленький сын кабатчика Брэйна чудом не улетел, зацепившись рубашкой за сук дерева.

Дави наблюдал путь Эдме, а та, совершенно не зная особенностей городка, двинулась именно Ветряной дорогой. Не то, чтобы Хогг был любителем подшутить, но ему стало бесконечно интересно, как кроха будет противостоять ветру.

Девушка завернула за крайнюю изгородь, сделала несколько шагов и остановилась. Нет, она пыталась идти, но ветер, что летел ей навстречу, мешал. Дави, склонив голову к плечу, наблюдал, как Эдме смешно расставив руки в стороны, пыталась преодолеть преграду. Хогг подошел бы к ней, честное слово, но отчего-то застыл, любуясь длинными волосами и тонкими пальчиками девушки, что так забавно хватали воздух в попытке вырваться из ловушки ветра.

Мгновение спустя башмаки Эдме скользнули по земле, не успевшей просохнуть после ночного дождя, и она, уносимая ветром, двинулась спиной вперед. Но ухватилась за мшистый камень изгороди и прилепилась к ней, словно к родной матушке.

И снова Дави не поспешил на помощь, сосредоточившись на юбке мисс Уимс. Та поднялась довольно высоко, обнажила маленькую ножку в вязаном чулке и белоснежную нижнюю рубаху с вышивкой по краю. Хогг очень внимательно осмотрел все предложенное ветром и мисс Уимс, а потом улыбнулся. Разумеется, борода скрыла его усмешку, а сам Дави слегка удивился тому, что смог развеселиться. Может потому и решил помочь?