Одно твоё слово

Глава 7

Хогг смотрел вслед маленькой мисс и не мог понять, что чувствует. Ощущения были странными, редкими для него и необъяснимыми. Как всегда в подобной ситуации, Дави заговорил сам с собой:

– Вы не ведьма, мисс. Вы нечто иное, но никак не менее опасное.

Пока барон ворчал, Эдме подошла к крыльцу. Хогг видел, что на ее пути лежит палка. Сама по себе она опасности не представляла, но рядом с Уимс становилась вполне солидным препятствием. Дави снова не успел предупредить Эдме: она зацепилась башмаком за деревяшку, едва устояла на ногах, но справилась. Из кармана ее юбки выпало что-то светлое, а Эдме даже не заметила. Заметил Хогг. И как только дверь за маленькой мисс закрылась, подошел и поднял кусочек дощечки.

В свете фонаря Дави разглядел изумительно четкий и красивый орнамент вырезанный ножом, который точь-в-точь повторял рисунок на старом камне пустоши.

– Или ведьма? – Хогг почесал макушку, а потом положил дощечку на перильца лестницы дома и пошел к изгороди.

Наглый петух висел смирно на суку, а потому Дави не стал ворчать, просто снял бедолагу и, перепрыгнув через забор, направился к Фрайфлу.

– Как тебе подарочек? – Дави обращался к коню. – Щедрая маленькая мисс. Интересно, влетит ей завтра от Прим за то, что оставила курятник без петуха? – Фрайфл не ответил.

Дави поднялся в седло и направился к замку. Въехал во двор через неприметные воротца, махнул стражу – крепкому мужчине с легким копьем в руках – кинул поводья служке и уже на ступенях обернулся и посмотрел туда, где находился домик Эдме. Настроение Хогга странным образом испортилось, что мгновенно отразилось на его лице: брови сдвинулись, лоб наморщился, а кулаки сжались.

Хогг ступил на порог и позвал помощника:

– Бун!

– Сэр? – рыжий помощник подошел сразу, как только услышал голос хозяина.

Застыл перед Хоггом, вот только бровь приподнялась удивленно: Бун разглядывал тощего петуха в руках хозяина.

– Найди приличную женщину. Разумную и опрятную. Ты, проныра, знаешь все и обо всех, а если не знаешь, то Рилл всегда готов заполнить пробелы. Вот и выясни кто из горожанок ищет работу. Нужна порядочная прислуга в дом.

Бун осмыслил сказанное:

– В дом Уимс?

– Бун, советую не проявлять свою догадливость прилюдно. Ты понял меня? – Дави редко повышал голос, вот и сейчас не стал, однако, намек его прозвучал более чем грозно.

– Я прекрасно понял вас, сэр Дави. К которому году найти приличную женщину? – Бун не был лишен язвительности.

– Между шестью и семью утра. Завтра. Куда ее отправить, ты догадаешься. Но догадаешься тихо. Ступай, Бун, – Дави уже сделал шаг к крутой лестнице, но вспомнил, что подарок Эдме все еще у него в руках. – А вот тебе награда. Бери, не стесняйся. Кстати, приличной женщине найди приличного петуха. Вот пусть с ним и идет туда, куда ты сам догадаешься.

Бун взял тишайшую птицу, изобразил полупоклон, благодаря барона за щедрость, и отправился в кухню. Поздним часом она была пуста, а потому рыжий помощник просто положил петуха на стол и вышел, притворив за собой дверь.

«Подарок» некоторое время лежал неподвижно, а потом встрепенулся, засучил лапами и не иначе как чудом, освободился из плена. Вскочил на стол, расправил крылья, прогулялся туда-сюда, а потом нырнул в приоткрытую дверь кладовой.

Половину ночи шел дождь – густой и легкий – больше напоминающий водяную пыль. Дави мучился головной болью, уже зная, что утром будет туман. Он проваливался в сон, просыпался, и снова проваливался. И не сказать, что его донимали кошмары, но кое-что необычное снилось.

Этим необычным была Эдме Уимс. Она смотрела на Дави огромными глазами, в которых сияли звезды, а потом прикасалась к его лбу маленькой ладошкой. Боль уходила, Дави просыпался, а потом снова страдал. Голова раскалывалась, а сам барон желал рассыпаться прахом и больше никогда не быть.

Под утро Хоггу удалось уснуть, но Бун прервал его сон, войдя в спальню.

– Сэр, срочное письмо из Данси. Я отправил гонца на кухню. Он ждет ответа, – помощник пытался говорить как можно тише, но Дави все равно сморщился, сдвинул брови, вздохнул и развернул послание, сломав печать.

Дважды перечел написанное, а потом уставился на помощника.

– Война, сэр? – невозмутимый голос Буна.

– Да, рыжий. Все, как всегда. Ступай и позови ко мне Маккенроя. Пока меня не будет за все в ответе он, а ты, Бун, в ответе за него.

– Сэр, я всегда и за все в ответе. Похоже, пришла пора повысить мне жалование, – Бун открыл дверь спальни и сделал знак служанке.

Та прошмыгнула в комнату и поставила на стол таз с водой. Барон умылся, написал ответ для гонца, выпил молока и злобно сжевал кусок теплого еще хлеба. Дождался прихода Маккенроя и добрых полчаса докучал ему наставлениями, занудствовал и дотошно перечислял все то, что требует особого внимания. Бедняга терпел, Хогг ворчал, Бун пытался скрыть улыбку.

После долгой лекции несчастному Маккенрою Дави еще немного пометался по комнате, а потом прихватил плед и вышел из замка.

Туманы ненавидели все жители Стоунхейвена, кроме Дави Хогга. Сизые клубы приглушали звуки, смазывали яркие краски, делали воздух мягче. Пробираясь в плотной пелене, Дави был счастлив тем, что боль не пульсировала, а всего лишь ныла. Поскуливала словно ребенок, который прекратил уже громкий плач, не еще не до конца успокоился. Он некоторое время думал об этом странном сравнении боли и ребенка и не сдержал удивления, когда, выйдя на дорогу, что вела к пустоши у въездных ворот Стоунхейвена, услышал вот такой детский скулёж.

Туман – плотный, густой – не дал барону возможности увидеть рыдающего, но Дави пошел на звук и удивление его уступило место изумлению, а чуть позже и испугу.

Мисс Уимс сидела у каменной изгороди, у самого ее края, куталась в плащ и плакала. Хогг внимательно оглядел ее на предмет ранения и ничего не заметил. Лицо Эдме не выглядело бледным или изможденным, а потому Дави исключил болезнь. Одежда в порядке, а значит, нападения и прочего неприятного для мисс не произошло. Он выдохнул, отпуская неожиданный свой испуг, и обратился к Эдме с речью не лишенной ироничности: