Одной долгой ночью

***

По сторону эту лес был другим. Светлее было здесь, хоть и ночь царила, да и дышалось отчего-то легче, и мороз будто отступил. Шёл Ярослав бодро, быстро, будто ветер сам подталкивал его в спину. А Гуля следом волочилась. Пальцы мёрзлые всё тёрла, ноги переставлять пыталась, да те всё путались, идти спокойно ей не давали.

– Княже… Подожди. Не поспеваю, – сказала она тихо, сделала пару шагов и вдруг на снег осела. – Устала я. Давай привал.

Ярослав остановился с нежеланием диким – уверен был, что близки они к выходу из леса, и время драгоценное терять уж больно не хотелось. Но спорить не стал:

– Ладно, Гуля. Отдохни.

Стянул князь с себя шапку, да об древо облокотился, тоже дух решил перевести. Ночь долгою была, немало троп исходили они, не помешает и ему передышка. Только князь глаза прикрыл, как вдруг под ним древо заныло и заворчало:

– А ну-ка слезь с меня!

Вздрогнул Ярослав, тут же от древа отскочил. Поглядел на него - а то дуб был высокий, должно быть, вековой. Шатался он, корнями да ветвями медленно крутил, гостей незваных прогнать пытался. А по центру его дупло сквозное сияло.

– Княже! – Гуля на ноги вскочила, на дупло указывая. – Княже, погляди!

Заглянул в него Ярослав, да вдруг тропу к дому увидал, а рядом с ней Сивко, конь его верный, стоял.

– Выход! – вскрикнул он. – Выход наконец нашёлся!

– А ну иди отсюда, – медленно, протяжно завыл этот старый дуб. Он ветви обогнул вокруг себя, дупло закрывая от глаз чужих. – Не пущу!

А Гуля будто и не слышала его. Она князя за руку схватила и безумолку принялась болтать:

– Ты и правда путь домой нашёл! А я тебе поверить не могла. Дурою была, ты прости меня.

В глазах её надежда виднелась, счастье там поблёскивало. Теперь казалось всё пустым: и страх глупостью казался, и испытания все ерундой простой. Уже видел Ярослав, как из лесу вдвоём они выходят, за руки держась.

Ярослав руку её нежно погладил да отпустил. К дубу ближе подойдя, заговорил негромко:

– Древо-древо, ты не злись. Обидеть тебя мы не хотели.

Взглянул на него дуб, глаза у него из корявых наростов, меж ними трещины глубокие - то морщины в его коре иссохшей.

– Вижу. Не хотели.

– Мы домой попасть хотим.

– Слышу. Хотите.

– Пустишь?

– Не пущу.

Ярослав вскинул брови удивлённо.

– А чего не пустишь? Дурное сделали мы что?

– Помню. Не делали.

– А почему тогда домой нельзя?

Дуб медленно покачал верхушкой, своих глаз с Ярослава не сводил.

– Не покинешь лес ты, князь, покуда тяжесть лишнюю не сбросишь.

Слова застали Ярослава врасплох. Он тут же стал ощупывать карманы, тяжесть ту самую искать. Не было у него ничего. Тогда он покрывало защитное, из снега сотканное, стал с себя снимать. Остановило его тут же древо:

– Не то, князь, не то.

Ярослав поджал губы и стал одежду выворачивать, искать лишние предметы в сапогах и под подошвой. Но недоволен был дуб.

– А что тогда? – воскликнул Ярослав, вновь в снега укутавшись. – Ты хоть подсказку дай!

Закрутилось древо, зашаталось, да ветвью на Гулю указало.

Растерялся совсем уж князь. Поглядел он на девицу, а у той ни карманов нет, ни шапки. Отдавать ей древу нечего.

– Гуля, может, под перьями ты прячешь что-то? Или сапоги твои-

– Да про меня он, княже, про меня! – завыла Гуля вдруг. Опустилась на корточки она, да лицо закрыла, плача горькими слезами.

– Как это про тебя? – он тут же к дубу обернулся. – Ей что, со мной пройти нельзя?

– Нельзя. Поздно возвращаться ей, князь.

Заревела громче Гуля, и вой стоял такой, что где-то вдалеке завихрилась вьюга, словно непогода стала подпевать её слезам. И Ярославу было больно, он опустился на колени рядом с ней, прижал к себе, нежно стал шептать успокоения слова. Но было ль до этого ей дело? Она домой хотела!

Поднялась Гуля вдруг, князя от себя оттолкнула резко. На шатающихся ногах она к древу подошла и ветви его ломать со злобой стала. Тянула их, сгибала, из стороны в сторону шатала, да вот только ни одной не смогла сломить, не было силёнок у неё.

Ярослав за ней вскочил, от туда оттащил, крепко он её обнять пытался, а она лишь наземь пала, его к себе не подпускала.

– Гуля, Гуленька! Не слушай ты дубину, я выход другой тебе найду!

– Я так устала, княже! - всхлипнула Гуля, голос её рвался от горя. – Я же знала, лес меня не отпустит, зачем вообще с тобой пошла? Надо было остаться на том берегу!

Плакала Гуля, а слёзы её, кожи касаясь, перьями оборачивались новыми. Смирилась она с судьбою своей, снегом колючим укрылась и улеглась, собиралась тут остаться одна. Но Ярослав решил не сдаваться: поднял её аккуратно, на спину себе усадил и зашагал дальше, дуб вековой обходя.